Изгоняющий дьявола

Она повернулась к Риган:

– Тебе тепло, малыш?

Ответа не последовало.

Крис подошла к постели.

– Ты спишь? – шепотом спросила она.

Глаза закрыты. Ровное, глубокое дыхание.

Крис на цыпочках вышла из комнаты.

Из гостиной доносилось пение. Спустившись вниз, Крис с радостью увидела, что отец Дайер сидит за пианино. Вокруг него, весело ему подпевая, собрались другие гости. Когда Крис вошла в гостиную, они только что закончили исполнять старый хит «Когда мы встретимся вновь».

Крис направилась к ним, чтобы спеть вместе с остальными, но ее быстро перехватили сенатор с женой, которые уже перебросили через руку пальто.

Вид у них был слегка недовольный.

– Уже уходите? Так скоро? – спросила у них Крис.

– О, мне очень жаль, моя дорогая, но нам пора. Мы провели замечательный вечер, – ответил сенатор. – Но у бедняжки Марты разболелась голова.

– Мне тоже жаль, но я ужасно себя чувствую, – простонала его жена. – Вы простите нас, Крис? Вечер прошел замечательно.

– А мне, право, жаль, что вы уходите, – сказала в ответ Крис.

Проводив пару до двери, она услышала, как отец Дайер спросил:

– Кто-нибудь знает слова песни «Уверен, теперь ты жалеешь, Токийская роза»?

Когда она возвращалась в гостиную, из кабинета на цыпочках вышла Шэрон.

– Где Бёрк? – спросила у нее Крис.

– Там, – кивком указала на кабинет Шэрон. – Спит. Послушай, что тебе сказал сенатор? Сказал что-нибудь?

– Нет, они просто ушли.

– Тем лучше.

– Что ты имеешь в виду, Шэр? Что он натворил?

– Ох уж этот Бёрк! – вздохнула Шэрон и, понизив голос, поведала о стычке между сенатором и Деннингсом, который как бы невзначай произнес, что в его бокале джина якобы «плавает чей-то лобковый волос».

После этих слов он обернулся к жене сенатора и добавил слегка обвиняющим тоном: «Никогда в жизни его не видел. А вы?»

Крис ахнула и, закатив глаза, хихикнула. Шэрон описала ей, как вполне понятное возмущение сенатора в свою очередь вызвало у Деннингса приступ напыщенной ярости. Он громко выразил свою «безграничную благодарность» за существование политиков, ибо без них «человеку с улицы было бы нелегко понять, кто это такие».

Когда же оскорбленный сенатор удалился в ледяном молчании, режиссер повернулся к Шэрон и с гордостью заявил: «Вот видишь? Я не ругался и не сквернословил. Согласись, что я разрешил ситуацию самым что ни на есть благовоспитанным образом».

Крис невольно рассмеялась.

– Ладно, пусть проспится. Но тебе лучше быть рядом.