Изменчивость моря

Апа воспользовался своим служебным пропуском, чтобы припарковаться в зарезервированном месте недалеко от входа, а затем мы вошли внутрь, вынужденные перетерпеть несколько секунд безумной жары, прежде чем почувствовали прохладу от кондиционера внутри.

Потолки в торговом центре были высокими и сводчатыми, как будто на самом деле мы находились внутри церкви. Гигантские растения и деревья в горшках – одни из них были настоящими, другие – искусственными, – нарушали суетливое движение вверх-вниз по этажам, разделяя людские потоки на отдельные ручейки.

Стайки девочек-подростков в модных чокерах, с подведенными глазами, с ровно приглаженными волосами и блестящими на свету обнаженными талиями, бродили мимо нас, смеясь, как птички, а вокруг сверкали от средства для мытья стекол витрины магазинов, кричащие о распродажах. Я задрожала от чистого восторга, глядя на все это. Даже безголовые манекены казались мне веселыми и манящими.

Мы поднялись на эскалаторе на второй этаж, где неоновая вывеска, приглашающая нас в океанариум с фонтанами, осветила полированную плитку пола торгового центра яркими красками.

У дверей уже стояла цепочка из взрослых и детей, многие из которых были младше меня, но мы подошли к началу очереди, мой отец показал свой служебный пропуск девушке с зелеными волосами, и она махнула ему рукой, мол, входи. Я уставилась на нее, неспособная оторвать взгляд от кольца в ее языке, которое, как я успела заметить, блестело у нее во рту, и она бросила на меня испытующий взгляд.

Внутри океанариума оказалось темно и тихо, он утопал в голубом свете, создавая впечатление, будто нас всех подвесили в самом сердце океана. Гигантский глаз из папье-маше сердито уставился на нас с потолка. Вывеска неподалеку гласила, что он приближен к размеру глазного яблока легендарного Кракена.

– Так вот кого мы увидим? – спросила я отца. – Кракена?

– Мне казалось, я учил тебя более серьезным вещам. Кракены ненастоящие. А вот Долорес – вполне, – сказал он, ухмыляясь.

Мы прошли мимо охраны и спустились в большой выставочный зал, быстро свернули направо, а затем налево, туда, где перед гигантским одиночным резервуаром собралась толпа, в затемненную комнату, освещенную фиолетовым светом. Гид выступала перед большой группой туристов, в основном стариков, пристегнувших ремнями шорты цвета хаки, и пожилых женщин в кепках с козырьками.

– Enteroctopus dofleini – самый крупный известный головоногий моллюск, – говорила она.