Отложенное венчание

Ну, жизнь гарнизонная послевоенная для него скучновата была. Да и понятно, мужик он тогда ещё молодой был, а ни жены, ни детей не осталось. Загуливал он в Берлин, значит, под предлогом чего-то там для столовых нужд приобрести. Я уже тогда в звании майора был, ну, как мог, старался эти его выходы покрывать, товарищ как-никак мой боевой. Да только в один день, вернулся Пашка из Берлина не один. Слышу я, а на КПП крики дикие, Пашка вопит, а часовой ППШ на него направляет. Ну, что, я подошёл, построил всех по стойке смирно, смотрю, а у Пашки из-за спины девка выглядывает.

«Ты, Макаров, совсем разум потерял? – говорю, – Одно дело, когда ты в Берлине со своими девками кувыркаешься, а другое – когда ты их в часть тащишь!». А он мне, это, дескать, не девка, а Эльза Гельмутовна Кирхнер. Он её любит, и она от него ребёнка ждёт. Мать честная, думаю, этот же дурак под трибунал пойдёт. И что, говорю, ты с этой Эльзой здесь делать хочешь? Я, отвечает, хочу, чтобы нас командир части расписал законным браком. Да уж, думаю, дела. Где, у кого, на какую банку тушёнки он эту Эльзу выменял, никому не известно. Смотрю я на неё – чумазая вся, худая, в пальтишке изорванном с грязным беретом на голове. Всё за Пашку цепляется, боится. Ну что, взяли их наши. Пашку на гауптвахту, Эльзу эту на дознание. Неделю мурыжились. Врач наша полковая беременность подтвердила. Про Эльзу выяснили, что родом из Кёльна, это на той стороне сейчас. Что все родные её в бомбёжку погибли ещё в 1942, а в Берлин она сама толком не знает, как попала. Как-то! Закончилось всё тем, что решили их всё-таки расписать. Приняли во внимание заслуги старшего сержанта Павла Макарова перед Родиной, как-никак фронтовик-орденоносец, Берлин брал. Эльзу, между тем, в столовую посудомойкой и уборщицей определили. А в июне 1946 Эльза девочку родила. Роды, помню, трудные были. Целую ночь на весь гарнизон орала. Там уж командир медсанбата, полковник Ивашина сама роды принимала. Назвали новорождённую Ангеликой. Пёс их знает, откуда такие имена берутся, да, вроде, так Эльзину сестру покойную звали. Ну, а Пашка дочку просто Гелей звал. Пока суд да дело, стал он попивать потихоньку. Закроется после ужина в бытовке и брагу свою настоенную хлыщет. В один вечер переполошились все от криков диких. Смотрим, а Пашка с топором Эльку по плацу гоняет. Та от него с Гелей на руках убегает, вопит что-то по-немецки. Выловил Павла старшина Белоконь, здоровенный такой хохол, косая сажень в плечах.