Отложенное венчание

Лицо Ганке приобрело мужественную решимость с оттенком скорби, и он сделал шаг вперёд, – Двадцать отжиманий, прямо сейчас! Выполнять!

Под сдержанные смешки лётчиков Ганке в полном боевом обмундировании с парашютом за спиной упал и начал отжиматься. «В следующий раз неделю сортиры драить будешь, рядовой!», – свирепо прорычал Курт.

В 21.15 авиагруппа в полном составе была в воздухе. Путь лежал через Голландию, а затем через Северное море прямиком на Мидлсбро. В 21.26 «Хейнкель-111», бортовой номер 130, под командованием капитана Курта Винтерхальтера достиг операционной высоты в шесть тысяч метров и на крейсерской скорости в четыреста тридцать километров в час в составе ударной эскадрильи ещё пятнадцати себе подобных в сопровождении двадцати «Ме-109» полетел на массовое убийство.

Всё шло рутинно. Курт любил эти моменты. Море внизу, Луна наверху, очередная цель спит где-то в темноте и даже не подозревает о надвигающейся на неё каре вермахта. Он, Курт, инструмент-скальпель люфтваффе, предназначенный для уничтожения врагов фатерланда.

«Когда война закончится, я, пожалуй, приобрету себе поместье в Англии. Ангелика вечно учит этот английский, наверное, он ей нравится. Мне в Дрездене всё время вдалбливали французский. Зачем? Лягушатники и так сдались почти без боя, им Париж стало жалко», – думал Курт. Отражение лунной дорожки на морской поверхности внизу вселяло силу и уверенность в своей безнаказанности. Курт чувствовал всю мощь Германии за своей спиной.

– Капитан, вижу берег, это Англия, Мидлсбро прямо по курсу – услышал Курт в шлемофоне голос Нойманна.

– Курс сто двадцать, азимут сто один, снижение на сто, экипаж, приготовиться к атаке, – как обычно скомандовал Курт.

– Бомболюки готовы, – раздался в наушниках голос Шульца.

– Орудия готовы, – рапортовал Бауэр.

– Пулемёт к бою, – необычно серьёзно отозвался Ганке.

Эскадрилья начала снижение, раздвигаясь веером по радиусу поражения, захватывая в перспективе всю территорию беззащитного графства.

Дрожь, вспышка, воспоминания детства, зелёная листва на деревьях. Нечто. Нечто непонятное стояло на вратах сознания Курта и не хотело уходить. Непонятное. Чужое. Непрошенное. Оно аккуратно приоткрыло дверь, заглянуло внутрь, вошло и также тихо притворило за собой дверь. Дрожь, судорога, капля слюны из уголка рта. Курта тряхнуло, зрение на миг исказилось, и он почувствовал, как Нечто смотрит вовне его глазами. Секунда, и всё прошло. Курт снова был самим собой.