Арлекин

 – И если чайки действительно матросские души, то флотская доля велика есть на весах будущей победы…»

Со стороны Бартеньевки наползали копоть и дым, небо напоминало голенище солдатского кирзача, осилившего сотни верст бездорожья. Тусклое солнце, похожее на медную заклепку, едва светило сквозь хмарь и мглу, сквозь дым и копоть…

Погано было на душе. Муторно было.

Володька понял мое состояние. Ведь и его – не лучше – Не журысь, старпом, и помни: за нами не заржавеет, – ободрил, подымаясь: под древней аркой показался расхристанный грузовичок.

Капитан-лейтенант скомандовал посадку своей полосатой пехоте. – Помни, Федя! – крикнул из кузова. – За нами не заржавеет!

3

не зная горя, горя, горя,

в стране магнолий пле-ще-т мор-ре…

Голос певца меланхоличный, бесстрастный. Есть, правда, ностальгическая хрипотца – выжимает, стервец, слезу. На нее и работает. Вот и Арлекин подмурлыкал: «И на щеках играет кровь!»

– Вспоминаешь карнавалы на «эспланаде»? – предположил я.

– Иногда… Потому что за ними следом война. А я, Федя, сыт ею по горло. Я не жалуюсь. Мы были обязаны пройти через это. Просто мне кажется, что я всегда попадал в самые дерьмовые ситуации.

– Многие попадали… – осторожно вставил я.

– Конечно… Но у каждого солдата – СВОЯ война Или не согласен? Я, Федя, с некоторых пор и книг про войну не читаю, и фильмов не смотрю: сидит в печенках. Э, да что там! Что ни тронь – везде больно.

Вот им бы, – он кивнул на обрыв, где заливался магнитофон, – полезно бы это понять. Только понять, а не так, как те… – Он куда-то кивнул седым затылком. – Как те, за горами, за долами… Только понять, чтобы не испытывать на своей шкуре. Она у россиян хотя и дубленая, но вовсе не обязательно снова испытывать ее колотушками.

Замолчал Арлекин. Молчал и я. Да и что скажешь? Если обобщать до понятий, то воевали не мы – вся страна. Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой… Да-а… Нынешние солдаты, те что воюют, в ином положении.

Их горстка. Большая, но горстка в чужом краю. Они знают, что когда умирает друг, кто-то, быть может, их ровесник, весело смеется, сладко пьет-ест, обнимает, ворует, не может нахапаться, нажраться и уж конечно не думает о далекой и близкой стране «за долами, за горами»

– Володя, нас они уже не поймут. Мы для них – плюсквамперфект.