Император для легиона

Скавр открыл было рот, но возражения замерли у него на устах. Если бы ситуация была иной, он только поиздевался бы над подобными аргументами. Но Анхогхин, стоящий под проливным дождем с усталым отчаянием в глазах, не мог быть объектом для смеха. Плечи Марка бессильно опустились.

– Будь все проклято, но ты прав, – сказал он угрюмо и, увидев разочарование в глазах Свиодо, добавил: – Если дорога вперед закрыта, нам лучше возвратиться в Аптос.

Повернувшись к солдатам, чтобы отдать приказ, он впервые в жизни чувствовал себя постаревшим.

3

Аптос, расположенный на холмах к северо-западу от Амориона, был совсем неплохим местом для зимних квартир, и очень скоро Скавр убедился в этом. В удаленной от людей долине не было йордов, но слухи о том, что они рядом, доходили сюда, и гарнизон солдат был для местных жителей весьма кстати. Горожане знали о поражении, постигшем Империю, не понаслышке: местный магнат по имени Скирос Форкос отобрал отряд крестьян, чтобы сражаться с йордами на стороне Маврикиоса.

Ни один из ушедших не вернулся, и теперь уже их родные и друзья поняли, что они не вернутся никогда. Сын и наследник Форкоса был мальчиком одиннадцати лет. Во время отсутствия мужа хозяйством управляла вдова Форкоса, Нерсе, – женщина суровой красоты, она смотрела на жизнь холодными глазами.

Когда римляне вернулись в Аптос, Нерсе встретила их, как правящая королева, в окружении всадников – не то придворных, не то охраны. Обед, на который она пригласила Скавра и его офицеров, тоже напоминал официальную церемонию.

Если римляне, заметив большое количество охранников, защищающих усадьбу Форкосов, ни слова не упомянули об этом, то и Нерсе не выказала удивления, увидев двойной взвод легионеров, сопровождающий трибуна и его офицеров.

Возможно, в результате этого взаимного молчания обед, состоящий из жареной козлятины с луком и картошкой, вареных бобов и капусты, свежевыпеченного хлеба и дикого меда и засахаренных фруктов, прошел довольно гладко.

Вино лилось рекой, хотя Марк, заметив умеренность хозяйки и вспомнив печальные последствия своей недавней невоздержанности, пил не слишком много. Когда служанки унесли со стола объедки и пустые кувшины, Нерсе перешла к делу.

– Мы рады вам, – сказала она коротко. – Мы будем еще более рады, если вы отнесетесь к нам как к своему стаду, которое нужно охранять, а не как к жертвам, с которыми можно делать все, что вздумается.