Император для легиона

Это было унизительно, но, с другой стороны, это была передышка, необходимая, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Аптос даже в лучшие свои времена был тихим городом. Весть о катастрофе при Марагхе достигла его, но не изменила жизнь горожан. Римляне принесли сюда известие о том, что Ортайяс Сфранцез провозгласил себя Императором, и Аптос остался равнодушен к этому, как остался он равнодушен и к тому, что случилось в Амарионе, расположенном всего в четырех днях пути от него.

Город, казалось, спал и не желал просыпаться.

Он не интересовался происходящим вокруг, но трибун хотел получить некоторые известия и однажды утром заговорил с Лаоном Пакимером.

– Как насчет запада, а?

– Хочешь узнать, что случилось с молодым Гаврасом? – Катриш поднял брови.

– Да. Если нам остался выбор между Йордом и Ортайясом Сфранцезом, то жизнь главаря воров и бандитов выглядит не такой уж страшной, как это казалось.

– Понимаю, что ты имеешь в виду. Я отберу для этого дела хороших солдат. – Пакимер поцокал языком.

 – Не очень-то хочется посылать их, почти не надеясь на возвращение, но что еще остается делать?

– Возвращение? Откуда?

Рядом появился Сенпат Свиодо. Он тяжело дышал, и изо рта у него шел пар – он только что закончил фехтовать и все еще не мог отдышаться. Когда Марк объяснил ему, в чем дело, юный васпураканин развел руками.

– Это просто глупо! Зачем бросать в реку птиц, когда под рукой у тебя рыбы? Кто же лучше подходит для такого дела, как не пара принцев? Неврат и я – мы отправляемся через час.

– Катриши доберутся куда надо и вернутся обратно быстрее, чем ты. Они ездят на конях так же быстро, как кочевники, – сказал Марк.

Пакимер, стоявший сзади, нехотя кивнул. Но Сенпат только засмеялся.

– Их, скорее всего, очень быстро убьют, приняв за йордов, – ты это хочешь сказать? Неврат и я родом из страны, куда мы отправляемся, и нам всегда будут там рады. Мы уже ездили туда раньше и возвращались целыми и невредимыми. Мы сможем делать это снова.

Он говорил так уверенно, что Скавр вопросительно взглянул на Пакимера.

Немного поколебавшись, катриш сказал:

– Пусть идет, если он так хочет. Но пусть останется Неврат здесь. Будет обидно, если она погибнет, слишком уж опасен путь.

– Ты прав, – согласился Сенпат, удивив своей покладистостью трибуна. Однако он не был бы самим собой, если бы не добавил: – Я скажу ей об этом, но если она не позволит разлучать нас – кто я такой, чтобы препятствовать судьбе? – Он стал серьезен.