Император для легиона

Когда смысл этих слов дошел до Марка, рука его дрогнула и вино плеснуло из кружки. Но Дамарис не собиралась останавливаться, вонзая свой нож все глубже и глубже:

– Я слыхала, что последние несколько недель у моего милого Глабрио не было девочек. Это так? – Она издевательски расхохоталась.

Трибун взглянул Дамарис прямо в глаза, и смех ее замер.

– И долго ты размазывала вокруг себя это дерьмо? – спросил он. Голос его стал холодным, как ветер, завывающий на улице.

– Дерьмо? Так ведь это правда.

Как и прежде, во время ее споров с Квинтом Глабрио, голос женщины начал повышаться. Посетители таверны повернулись в их сторону. Но перед Дамарис был не Глабрио. Скавр резко оборвал ее излияния.

– Если ты не прекратишь разбрасывать эту грязь, тебе не поздоровится. Понятно? – Тихий спокойный голос и размеренные слова Скавра дошли до Дамарис. Гневный окрик, скорее всего, не достиг бы цели.

Она испуганно кивнула.

– Так-то лучше, – сказал трибун.

Неторопливо допил вино, закончил беседу с Нейпосом, затем достал несколько медных монет из кошелька, висевшего на поясе, бросил их на стол и вышел из таверны. Нейпос последовал за ним.

– Отлично сделано, – сказал Нейпос по пути в казармы. – Ничто не может сравниться с гневом бывшей возлюбленной.

– Увы, это слишком похоже на правду, – признался Марк.

Внезапный порыв ветра бросил им в лицо колючий снег.

– Проклятие, как холодно сегодня, – пробормотал Марк и закрыл краем плаща нос и рот.

В лагере каждый из них пошел по своим делам. Забот у Марка хватало даже вечером, но что бы он ни делал, из головы у него не шли слова Дамарис. Он боялся, что она не просто выплескивала свою ненависть. Возможно, за ее словами крылась правда. Во всяком случае, заставить ее замолчать было куда проще, чем успокоиться самому. Очень уж многое из того, о чем говорила Дамарис, совпадало с его собственными наблюдениями. Благодаря громкому визгу известной особы о личной жизни Глабрио весь лагерь знал уже куда больше, чем полагалось.

Это могло означать что-то – или же не значить ничего. Но младший центурион делил свою комнату с врачом, а Горгидас, насколько было известно Марку, женщинами не интересовался. Вспомнив, как нервничал врач, когда говорил о том, что собирается переехать к Глабрио, Марк внезапно увидел новую причину для колебаний Горгидаса.

Трибун сжал кулаки.