Император для легиона

Что, с точки зрения намдалени, видессиане верили в бога не так, как надо, были еретиками, а значит, не заслуживали его защиты. Но трибун бросил вызов самой основе веры Хелвис.

– Богохульствуешь! – прошептала она и сильно ударила его по щеке. Через мгновение она разрыдалась.

Мальрик проснулся и тоже заплакал.

– Иди спать, – сказал Скавр, но резкий тон его голоса, заставлявший трепетать сердца легионеров, только испугал малыша, и он заревел еще громче. Гневно взглянув на трибуна, Хелвис склонилась к сыну и начала успокаивать его.

Марк, слишком расстроенный, чтобы стоять на месте, нервно ходил по комнате; гнев его стал остывать, когда всхлипывания Мальрика утихли и ребенок принялся сонно посапывать носом. Хелвис взглянула на трибуна.

– Прости, что я ударила тебя, – сказала Хелвис без выражения.

Скавр потер щеку.

– Забудь об этом. Я сам виноват.

Словно чужие, смотрели они друг на друга. Несмотря на дитя, которое носила под сердцем Хелвис, они слишком часто теперь казались друг другу посторонними.

«О чем я думал, – спросил себя Скавр, – когда хотел, чтобы она разделила мою жизнь?»

По тому полуоценивающему, полузадумчивому взгляду, который Хелвис бросила на него, было видно, что она размышляет о том же. Марк помог ей подняться на ноги, и тепло ее руки напомнило ему об одной из причин, побудившей их жить вместе. Хелвис была беременна четыре месяца, но живот уже начал округляться, грудь стала тяжелее, хотя посторонний наблюдатель мог и не заметить этого.

Марк попытался обнять жену, но она вывернулась.

– Что хорошего это принесет? – спросила Хелвис, отворачиваясь. – Ничему не поможет, ничего не изменит. Просто отложит проблему на потом. Сейчас, когда мы оба злимся, это совершенно лишнее.

Трибун проглотил уже готовый сорваться с языка гневный ответ. Раньше их ссоры часто кончались тем, что они вместе падали в постель, но с тех пор как она зачала, желание приходило к ней все реже и реже. Понимая, что это естественно, Скавр не был слишком настойчив.

Однако сегодня он хотел ее и, кроме того, надеялся, что это поможет им восстановить добрые отношения. Марк положил ладони ей на плечи. Она вздрогнула.

– Тебе абсолютно наплевать на то, что я чувствую, – вспыхнула Хелвис. – Удовольствия – это все, о чем ты думаешь.

– Если бы это было так, я бы уже давно гулял на стороне.

Хелвис снова начала плакать, на этот раз не громко, как прежде, а тихо и безнадежно, не пытаясь вытереть слезы с лица.