Искусство игры в дочки-матери

 – Это было непростительной ошибкой с моей стороны, учитывая, что ты стала вегетарианкой целых три дня назад.

– Четыре, – поправила Шарлотта.

– Ну да, – улыбнулась ей мама. – Четвертый день все меняет. Но поскольку твоего папы, который обещал приготовить ужин, чтобы я успела наверстать упущенное на работе, до сих пор нет дома, не могла бы ты поступиться своими принципами хотя бы в этот раз? – Шарлотта расслышала в ее голосе мольбу с ноткой отчаяния. – Все равно свинью к жизни уже не вернешь, так что, может, съешь одну сосиску ради меня?

Шарлотта положила сосиску себе на тарелку, но при виде мясного сока, сочащегося из отверстий, только что проделанных вилочными зубцами, ее замутило.

Может, она сумеет впихнуть в себя пюре с горошком, если не будет смотреть на сосиску, а потом незаметно выбросит ее в ведро.

Мусорное ведро. Там ей и следовало оставить этот злополучный листок бумаги.

Но нет же.

Она выудила его в попытках подтвердить свои подозрения насчет сосисок и по неосмотрительности оставила на столе, где его и нашла мама.

Для Шарлотты листок ничего не значил – какая-то официальная банковская бумажка, испещренная цифрами. Но мама стала белее этой самой бумажки, когда увидела ее на столе.

Зазвонил телефон. Амелия посмотрела на экран и вздохнула.

– Это твоя бабушка. Я сказала ей, что позвоню, когда у меня будет время. Как будто я о многом прошу. – Она посмотрела на Шарлотту. – Хочешь с ней поговорить?

Шарлотта покачала головой. Вдвоем они сидели и смотрели на телефон, который продолжал трезвонить с виноватым упорством.

Со стороны двери послышался знакомый скрежет, звяканье ключей, и телефон, к счастью, смолк.

– Папа пришел, – сказала Шарлотта. Иногда его возвращение приводило маму в хорошее настроение. Что-то подсказывало Шарлотте, что сегодня не один из таких дней.

– Давно пора. – Амелия бросила взгляд на настенные часы, когда папа вошел на кухню. Шарлотте показалось, что ее приветствие звучало более сухо, чем обычно.

Шарлотта потянулась, чтобы обнять его, и почувствовала колючую щетину на своей щеке.

От него пахло несвежим пивом, и она напряглась в ожидании родительской ссоры.

– Как прошел твой день, малышка?

– Ей одиннадцать, – процедила Амелия, хмуро глядя на мужа. – Не такая уж и малышка. Где тебя носило?

– Она всегда будет моей принцессой, правда, милая? – ответил он, игнорируя мамин вопрос.

Шарлотта кивнула, надеясь, что папа не станет подходить к маме слишком близко.