Искушение любовью

 – Человек, которому был пожалован титул, самая известная личность в городе, сам забирает свои письма, словно слуга. Это просто неприлично.

Марк подавил вздох.

– Уверяю вас, прогулка доставила мне удовольствие. – Кроме того, у него были серьезные подозрения, что миссис Эштон тайком просматривает его корреспонденцию. В последний раз, когда она подала ему письмо, конверт раскрылся прямо у него в руках. В ответ на вопрос Марка служанка заявила, что этому новомодному клею совершенно нельзя доверять, и она ничуть не удивлена.

Марк тем не менее поверил ей не слишком. – К тому же моцион для меня полезен. Я бы не хотел превратиться в лентяя.

Лицо миссис Тэтлок расплылось в улыбке.

– Никто и никогда в жизни не обвинит вас в лени. – Она вытащила из ящика два письма и протянула их Марку. – Но мы и в самом деле обеспокоены. Вы не заботитесь о себе должным образом. Всего двое слуг, да и те не живут в доме. Сэр Марк, это подходило бы джентльмену, оказавшемуся в стесненных обстоятельствах. Но вы же имеете титул! Ваш брат – герцог.

То, как вы живете, – это немыслимо. Если бы об этом прознали лондонские газеты, Шептон-Маллет никогда не сумел бы оправиться от позора. Прослыть настолько провинциальными! Как будто мы не в состоянии окружить вас заботой. – Она с траурным видом покачала головой.

Но они не окружили его заботой тогда, много лет назад. В этом было что-то декадентское, жить в доме матери теперь, в его новом положении, но Марк приехал сюда, чтобы вернуться в то время, а не потопить воспоминания в роскоши.

– Чепуха, – возразил он. – Газеты списали бы все на мою эксцентричность.

Миссис Тэтлок фыркнула:

– Эксцентричны? Вы? Что-то не похоже. Ваше появление здесь отнюдь не неуместно – во всяком случае, о вас нельзя сказать ничего плохого. В отличие от других. – Она снова фыркнула и многозначительно замолчала, но поскольку Марк не поддержал диалог, миссис Тэтлок не замедлила высказать собственное мнение. – В отличие от других недавно прибывших.

Марк положил руку на стол, ладонью вниз, и постарался придать себе самый незаинтересованный вид.

В городке, кроме него, была только одна особа, прибывшая недавно. И вид этой особы, насквозь промокшей, с локонами, выбивающимися из прически, все еще стоял у него перед глазами.

Но нет, сплетничать о ней он не собирался. Он не позволял себе даже думать о ней. И совершенно незачем было о ней расспрашивать.

– А? – рассеянно переспросил Марк.

Сказать «а» – это не значит расспрашивать, решил он про себя.