Искушение любовью

Все настороженно наблюдали за ней, будто за взбесившимся животным, которое может броситься на них в любой момент, боясь спровоцировать ее неосторожным словом или действием.

Конечно, никто не думал так сейчас. Никто, кроме самого Марка. И в любом случае его личные предпочтения не имели значения, когда речь шла о правильном и неправильном. Он глубоко вздохнул. В отличие от матери ему не нужно было кричать, потрясать руками или угрожать. Люди любили его. И это налагало на него определенную ответственность.

– Уверяю вас, я никогда не одобрял такого общественного порицания, – уже спокойнее сказал он.

– Но, сэр Марк! Она же в красном! Она заставила вас снять сюртук! Не можете же вы в самом деле считать, что она невинный ангел. Она… вполне возможно, она падшая женщина!

– Нет такого понятия, как падшая женщина. Виноват мужчина, который толкнул ее на этот путь.

Не стоило говорить этого – во всяком случае здесь. Очень многие могли бы вспомнить, чьи это слова. Но тем не менее никто не поморщился, услышав любимое изречение матери Марка.

Более того, жена священника взглянула на миссис Фарли и понимающе покачала головой.

– Толливер, – продолжил Марк, – я придерживаюсь целомудрия потому, что не хочу принуждать женщин к пороку. Это и означает быть мужчиной. Я не причиняю страданий другим только лишь затем, чтобы почувствовать собственное превосходство. Сплетни могут погубить женщину точно так же, как непристойные действия. Настоящие мужчины не занимаются ни тем ни другим.

Нам это не нужно.

Толливер бросил на него потрясенный взгляд:

– Я… это никогда не приходило мне в голову.

Это не приходило в голову большинству людей.

Миссис Фарли накинула его сюртук. Даже скучный, не шедший ей темно-синий оттенок не мог затмить ее потрясающую красоту.

– Когда человек падает, мы ведь не толкаем его обратно в грязь? Мы предлагаем ему руку помощи и помогаем подняться. Это действительно христианский поступок. – При мысли о том, что рука миссис Фарли может оказаться в его руке, Марком овладевали отнюдь не христианские настроения.

Он снова вспомнил тот самый вечер, но не ее великолепные формы, обтянутые мокрой тканью, а странный огонь, полыхнувший в ее глазах, когда она признавалась в своей к нему ненависти. От этого видения по его телу до сих пор пробегала необъяснимая дрожь. Марк не понимал, что с ним происходит.

К своей чести, Толливер не промедлил с ответом:

– Но что… что же мне делать?

Мисс Льюис встала.