Ветлуга поёт о вечном

Тут ответил Шарьинцу мариец один,

Мужичок разбивной, что сражался как чёрт:

– Приезжали купцы к нам. И, будто, они

Как и ты, с Соколова. Старуха у них

Вроде главного. Верой себя назвала.

Про монахов они говорили и нам.

Говорили, что есть и охранник у них,

Тихомиром зовут. Только будто они

Не монахи, а жулики, верить, мол, им

И не стоит, обманут, убьют ни за что…

– Бабка Вера? Я знаю купечество их, –

Засмеялся тут Фёдор. – Вреднее её

Нет у нас в Соколове ни баб, ни старух.

Ей людей оболгать, что попить молочка.

Это Шишкины! Знатные наши купцы.

Колька Шиш, её батя, прескверный старик,

На своих сундуках так и помер; теперь

И она вот в купцы, как и он, подалась

Вместе с сыном своим. Да себя-то они

Величают как Шишкины… Что говорить…

– Верно, Шишкины! Так называли себя, –

Подтвердил мужичок. Тут к нему подошёл

Седовласый старик. Сразу люди вокруг

Расступились, умолкли. То, видимо, был

Их старейшина. Фёдору так он сказал:

– Вот тебе мой подарок.

У купцов тех, у Шишкиных. Цену им дал

Столь великую, сколько не стоит он сам.

Для меня ж он бесценен, – и нож протянул.

Фёдор взял в ножнах нож, да из ножен достал.

Острый длинный клинок заблестел на свету.

На клинке по ребру, где был выкован дол,

Шёл премудрый марийский орнамент чудной,

Волки скачут на нём по обоим бокам,

Гонят зайцев они по чащобам глухим;

А на пятке клинка как цветы – письмена;

Рукоять из лосиного рога с концов

Серебром вся покрыта, узорным, резным;

Три заклёпки серебряных в виде сердец;

В виде глаза отверстие для темляка.

– Дивный нож! Но принять я его не могу,

Если он тебе дорог, – Шарьинец сказал.

– Был когда-то охотник в марийских лесах, –

Продолжал тут старик, – Был он лучшим из нас.

Мог один на медведя и лося ходить.

Бил из лука он влёт и всегда попадал.

Вурспатыр его звали. Мы были дружны

И не раз на охоту ходили вдвоём.

И не раз жизнь друг другу спасали в лесу.

Уважали его, сыном князя он был,

Что ушёл в вашу веру. Его это нож,

Князя Ош-Пандаша. А когда умер князь,

К Вурспатыру тогда этот нож перешёл.

А потом лес забрал Вурспатыра себе.

И не видел уже этот нож я с тех пор.

А когда у купцов я увидел его,

То спросил, где, мол, взяли они этот нож.

И они мне сказали, что были они

Под Якшаном на ярмарке, там у купца

Этот нож и купили. Назвали притом

Цену ту, за которую куплен был нож.