Ветлуга поёт о вечном

И боярыня к ней подошла ближе всех,

Да всё хвалит её, но с опаской глядит,

Так как слышала слухов уж разных о ней.

Федька Кукольник куклу-то за рычажок

И включил незаметно. И та вдруг пошла

Да к боярыне прямо, да как запищит.

Ну, боярыня – в обморок! Няньки её

Разбежались в испуге. Боярин и сам

Оробел поначалу… Тут Федьку – в острог

Вместе с куклой. Да впредь чтоб народ не пугал,

Да не делал чтоб впредь непонятно чего,

Пальцы с правой руки повелели срубить.

Как уж Федька ни каялся, что пошутил,

Что души, мол, у куклы и нет, что она

На колёсиках лишь, на пружинках всего…

Всё же пальцы срубили… – Окимий вздохнул.

– Значит, не было Бога в искусстве его! –

Тихо старец Арсений сказал. – Для себя

Он старался, и всё – на потеху себе,

Да людей попугать. Вот за это и был

Он наказан. И, право, скажу – поделом!

– Кто же спорит… Уменье умению – рознь. –

Согласился Окимий. – Кому оно впрок,

А кому и без прока, и даже во вред…

– С Богом всё идёт в пользу, – Арсений сказал.

– Это так, – согласился Окимий опять. –

Вон, Савватий-то, гибель чинил для других,

Да чуть сам не погиб… Помнишь, светлый-то день? –

Повернувшись, спросил у Савватия он.

– Не забуду вовек! – отвечал тот ему. –

Вечно буду молить за спасенье души,

И за души других, чтоб и их отвратить

От большого греха. От такой-то беды…

А уж мне-то свой грех, хоть бы часть отмолить…

– Бог-то милостив…

– Сам я простить не могу…

– Расскажи, в назидание нашим гостям.

Пусть послушают; сами расскажут кому;

Может, чьё-нибудь сердце рассказом твоим

От греха отвратится, и это тебе

Уж зачтётся хоть сколь-нибудь, – старец сказал.

– Это было… теперь и не помню, когда…

– Так Варнаву-то с Устюга князь Кельдибек

Вместе с пленными в тот год привёл на Якшан… –

Подсказал тут Окимий. – Я помню, тогда

Чуть живой ты в обитель-то нашу прибёг.

На Борецкую волость напали тогда

Новгородцы из беглых, вятчане, ещё

Устюжане лихие. Отчаянный люд.

Исаак-то Андреич Борецкий тогда

Хоть с трудом, да отбил их…

– Не он ли потом

Сел посадником в Новгород? – басом спросил

Темноглазый купец из гостей.

– То потом.

А Савватий тогда и прибёг на Якшан,

Как Борецкий погнал их, да многих побил.

Что молчишь-то, Савватий. Скажи, что не вру.

– Да, что было, то – было.