История одиночества

Робинзон Крузо вернулся в Лондон и пытается провести различие между абсолютной физической изоляцией, будь то добровольной или вынужденной, и временным уходом от окружающего общества. Переживший кораблекрушение Робинзон не испытывает ностальгии по прежней жизни. Одиночество, которым он наслаждался, было необходимо для благополучия его нравственного «я», но оно неестественно и небезопасно в том случае, если отсоединено от структур морали и сужает перспективы образованного общества. Самые глубокие формы духовной рефлексии лучше всего осуществляются в процессе повседневной деятельности.

«Божественное созерцание, – настаивает Крузо, – требует состояния души, не прерываемого никакими чрезвычайными движениями или вмешательством страстей; а это, утверждаю я, гораздо легче получить и испытать в обычном течении жизни, нежели в монашеской келье или в принудительном заточении»[105 - Ibid. P. 61.]. Толпа, особенно в столице, не помеха, а подходящее условие для дисциплинированного, продуктивного размышления:

Поэтому ясно, что, как я не вижу ничего похожего на уединение в вынужденном заточении на острове, где мысли не имеют формы, подходящей для уединенного состояния, точно так же могу я утверждать, что гораздо больше наслаждаюсь уединением среди величайшего в мире человеческого собрания, то есть в Лондоне, где я пишу эти строки, чем когда-либо за все свое двадцативосьмилетнее одиночное заключение на заброшенном острове[106 - Ibid.

P. 59.].

Это был вопрос о необходимом, а также и об осуществимом. Создатель Крузо не сомневался, что произвольно абстрагироваться от сложных сетей отношений, в которых он жил и работал, было абсолютно практическим решением. Его герой настаивает, что «всеми сторонами совершенного одиночества нужно так же полно наслаждаться, если мы того желаем и если достаточно подготовлены, – даже в самых густонаселенных городах, и в спешке разговоров, и в галантности двора, и в суете наших дел, – как и в пустынях Аравии или Ливии или же в одинокой жизни на необитаемом острове»[107 - Ibid.

P. 66.].

В силу своей природы абстрагированное уединение оставило о себе мало свидетельств, но все же можно утверждать, что в переполненных домашних интерьерах, где большинство людей жило большую часть времени, охватываемого этим исследованием, оно и было основным средством достижения благ, традиционно востребованных для физической изоляции.