Итальянский роман

Они были похожи. Он тоже был светлый, с тонким профилем и высоким лбом.

Он так любил ее, так почти счастлив был сейчас на этом ежегодном празднике открытия дачного сезона, что новость, одновременно и хорошая и плохая, которую он должен был сейчас сообщить Сенечке, давила и страшно мучила его. Семену надо было на два месяца уехать в Китай. Это была рабочая необходимость. Сборка оборудования, отладка, обучение персонала. Он полгода откладывал этот проект, надеясь, что удастся переложить его на коллегу, но не срослось.

Семен ни разу не расставался с женой. Таких командировок еще не было, отдыхали они всегда вместе. А тут. Ей будет ужасно обидно. «Надо выпить и рассказать».

Семен подливал жене пиво. Все шутили, чокались, кто-то принес бокалы для виски. Толик притащил текилу, Света и Наташа хрюкали, Тамара посыпала руки солью и выдавливала на них лимон. Вовик уже храпел в гамаке…

Новость про Китай была ошеломляющей. Сенечка, порозовевшая от пива с текилой, замолчала и затрясла головой, словно собака после купания.

– Что???!!! В Китай? На сколько?

– На два месяца, – повторил Сеня.

– Ты спятил что ли?! Ты не поедешь никуда!

– Сенечка…

– А я что буду делать? Писать тебе письма по электронке?

Если бы Сенечка была трезвой, она бы просто заплакала и ушла в дом. Семен бы не пошел за ней. Он пошел бы на работу и написал заявление об уходе. Он знал это слишком хорошо. Поэтому напоил ее, предположив, что сможет все как-то утрясти.

– Что тут за разборки? – Подошел Толик.

– Сеник едет в Китай и бросает Сенечку до конца лета в Москве, – ответила за них Юля, – Слушай, Сенечка… Сенечка… Мы со Светой едем в Европу в конце июля. Пусть Семен отправляется учить иероглифы, а ты давай – с нами!

Обсуждали это долго, но в конце концов так оно и вышло.

***

Роман проснулся ночью. Какое-то время он осознавал себя, отделял сон от яви. Во сне был министр, реальный новый министр, под которого пришлось подлаживаться весь этот год, была больница, где он лежал с дочкой весной, потому что жена не могла.

Все болело. Ноги после вчерашнего велосипеда невозможно было разогнуть, и он согнул их, свернувшись, выгнув спину, чтобы разгрузить сжатые позвонки поясницы. Руки и плечи вроде бы не обгорели, но прикосновение к ним простыни было похоже на прикосновение наждачной бумаги. Чтобы отвлечься от болезненного состояния он начал вспоминать прошедший день.