Под покровом небес

И вся середина салона была свободна для груза.

Гришка, как пилот большого воздушного лайнера, с высоты своего маленького вездехода посматривал на окружающие лысые горы, сбрасывал газ, когда машина катилась под гору, и давил на газ, когда «бобик» медленно, но уверенно взбирался на очередной перевал.

Лукич молча смотрел в боковое окно и думал о том, что здесь когда-то, еще не так давно, стояла вековая тайга. Дед Татьяны с крыльца своего дома стрелял летевших на юг гусей, а за околицей, в каких-то ста метрах, можно было встретить и лося, и кабана, а чуть подальше, метрах в пятистах, у деда с братьями были оборудованы солонцы, где стреляли маралов да горных коз.

А потом рубили лес на дома, березы на топку печей, расчищали участки под пшеницу, картошку. Новой поросли не давал взрасти скот, который выпасали на пригорках, а когда скотину перегоняли на луга вдоль рек, здесь пасли домашних коз и овец. А потом в его Огневке появился лесхоз, который и здесь поработал на славу.

– А что Вовка, в этом году не пойдет в тайгу? – прервав молчание, спросил Гришка.

– Ты у него спроси, – сделав паузу, ответил Лукич. И чтобы не показывать расстроенное лицо, обернулся назад. Собаки, лежавшие на полу рядом со скарбом, как по команде сразу вскочили на лапы, заскулили от нетерпения, от предчувствия праздника, наступающего для них. – Да цыть вы! – прикрикнул на них Лукич.

– Спрошу, обязательно спрошу, когда поеду в город, – пригрозил Гришка.

«Бобик» в очередной раз надсадно загудел, поднимаясь в гору.

Лукич начал считать мешки с провизией, теплыми и сменными вещами, другими необходимыми для длительного проживания в тайге вещами, посмотрел на зачехленные, лежащие поверх мешков, винтовки, большой нож с наборной ручкой, больше похожий на спартанский меч, которым можно и толстые ветки рубить и медведя, при случае, насквозь пропороть.

«В этом году мешков меньше», – подумал с горечью Лукич и повернулся вперед.

Впереди, уже совсем близко, вставали высокие горы с крутыми склонами, поросшими вековой тайгой.

«Бобик», надрывно гудя, медленно, но упорно полз по старой колее, пробитой большими колесами трех мостовых лесовозов. Машину бросало из стороны в сторону, но до определенной амплитуды – колея не давала съехать под крутой уклон в лог, где текла горная речка. «Бобик» местами проваливался хоть и в подмерзшую ночью, но все равно рыхлую изъезженную в прошлом почву, садился на мосты.