Капитуляция

Эвелин слишком устала, чтобы ломать голову над очередным колким намеком, который позволила себе тетя, и не собиралась отстаивать свою версию оставшихся в прошлом событий. Сейчас она надеялась как можно быстрее завершить эту беседу, тем более что почти все гости уже ушли, и удалиться к себе. На первый план вышла Люсиль. Когда она обняла Эвелин, та заметила, как злобно сверкали глаза кузины, словно прошедших десятка лет и вовсе не было.

– Здравствуй, Эвелин. Я так сожалею о твоей потере!

Эвелин просто кивнула.

– Спасибо за то, что пришла на похороны, Люсиль. Я ценю это.

– Конечно же я пришла, мы ведь – одна семья! – улыбнулась кузина. – А это – мой муж, лорд Гарольд. Не думаю, что вы знакомы.

Эвелин слабо улыбнулась кивнувшему ей полному молодому человеку.

– Это так трагично – встретиться при подобных обстоятельствах! – воскликнула Люсиль. – Кажется, будто еще вчера мы были в той великолепной церкви в Париже! Ты помнишь? Тебе было шестнадцать, мне – на год больше.

И я абсолютно уверена, что у д’Орсе была тогда целая сотня гостей, причем все – в рубинах и изумрудах!

Эвелин гадала, к чему это клонит Люсиль, – кузина явно собиралась подпустить какую-то шпильку.

– Сомневаюсь, что буквально все тогда были в драгоценностях.

Но, к сожалению, описание свадьбы в устах кузины выглядело более чем точным: до революции французская аристократия была не прочь продемонстрировать свое богатство. Вот и Анри потратил целое состояние на пышный прием, словно не верил, что завтра вообще наступит.

Острый укол сожаления пронзил Эвелин, но ведь никто из них не мог предвидеть будущее…

– Я никогда не встречала такого множества богатых аристократов. Но теперь большинство из них, должно быть, не богаче нищих или даже мертвы! – Невинно хлопая глазками, Люсиль взглянула на кузину.

Эвелин едва могла дышать. Ну разумеется, Люсиль из кожи вон лезла, чтобы лишний раз напомнить, какой бедной стала теперь Эвелин.

– Как можно такое говорить, это просто ужасно! – вырвалось у Эвелин.

Слова Люсиль вышли грубыми и жестокими.

– Ты упрекаешь меня? – не поверила своим ушам кузина.

– Я не пытаюсь кого-либо упрекнуть, – тут же отступила Эвелин. Она устала и не имела ни малейшего желания раздувать пламя старых войн.

– Люсиль, – неодобрительно вставил Роберт. – Французы – наши друзья, и они сильно пострадали, несправедливо пострадали.

– И очевидно, Эвелин – тоже, – ухмыльнулась Люсиль.