Капитуляция

* * *

О том, что дорогой между Бодмином и Лондоном частенько пользовались контрабандисты, перевозившие свои грузы на север, в города близ столицы, в которых процветал черный рынок, было известно всем. Выросшая в Фарадей-Холл, расположенном неподалеку от Фоуи, Эвелин тоже, разумеется, это знала. Контрабанда в Корнуолле была образом жизни. Дядя Эвелин «инвестировал» средства в авантюры местных контрабандистов с тех пор, как она себя помнила. Ребенком она приходила в восторг, когда разносилась молва о том, что контрабандисты собираются бросить якорь, обычно в бухте, раскинувшейся прямо под домом дяди.

Пока поблизости не было таможенников, контрабандисты могли причаливать безбоязненно, у всех на виду и среди бела дня, и буквально все в округе неслись помогать им выносить на берег ценный груз.

Фермеры, бывало, одалживали своих лошадей и ослов, чтобы перевозить товары внутри страны; молодые грузчики складывали бочки на поджидавшие повозки, пыхтя и отдуваясь под тяжестью ноши; головорезы рассеивались по всему берегу, крепко сжимая в руках палки, – на всякий случай, если бы вдруг появились стражи порядка…

Дети наблюдали за этим действом, цепляясь за юбки матерей.

Открывались бочки с пивом. Начинались музыка и танцы, горячительное лилось рекой, люди с размахом праздновали торжество свободной торговли, выгодной всем и каждому.

Теперь, оглядываясь назад, Эвелин понимала, что изначально привело Анри в Корнуолл и в дом ее дяди. Анри тоже вкладывал средства в беспошлинную торговлю, подобно тому как обычно делали это многие коммерсанты и аристократы.

Этот способ извлекать прибыль всегда был нелегким, зато, когда приходила пора получать доходы, в накладе не оказывался никто.

Эвелин вдруг вспомнила, как стояла с Анри в его винном погребе, в их шато в Нанте, спустя примерно год после рождения Эме. Муж настоял, чтобы Эвелин спустилась в погреб вместе с ним. Он был в отличном расположении духа, как припоминала теперь Эвелин, она же пребывала в самом расцвете материнства.

– Ты это видишь, моя дорогая? – Все еще бравый и привлекательный, изысканно одетый в атласный сюртук и бриджи с белыми чулками, Анри провел рукой по бочкам, выстроенным в погребе рядами. – Ты видишь целое состояние, моя милая!

Эвелин была озадачена, но радовалась тому, что у мужа такое прекрасное настроение.

– Что в этих бочках? Они напоминают те бочки, которые используют контрабандисты в Фоуи.