Капитуляция

Никаких других домов в поле зрения не было. Трактир находился в Бодмин-Мур, у ведущей в Лондон дороги, в полной изоляции – это было двухэтажное, побеленное известкой здание с сизой крышей, к которому примыкала конюшня из белого кирпича. В вымощенном камнем внутреннем дворе стояли два оседланных коня и три повозки. У Трима были постояльцы.

Эвелин остановила свой кабриолет и медленно вышла, привязав кобылу к изгороди перед трактиром. Эвелин потрепала лошадь по шее, и в этот момент из конюшни выбежал мальчик лет одиннадцати – двенадцати.

Сняв капюшон, Эвелин поглубже укуталась в шерстяную накидку. Поднявшись по ступеням крыльца, она стянула перчатки. Когда Эвелин открыла парадную дверь, из глубины дома донеслись голоса мужчин, непринужденно беседовавших о чем-то.

Стоило Эвелин пройти в бар, как в воздухе повисла некоторая напряженность. Эвелин осознала, что не была в общих комнатах трактиров несколько лет – ни разу с тех пор, как останавливалась со своей семьей в Бресте, до бегства из Франции.

Восемь мужчин, которые сидели за одним из находившихся в комнате длинных столов на козлах, разом смолкли в тот самый момент, когда Эвелин закрыла за собой входную дверь. Среди них был и Джон Трим, владелец заведения, который тут же вскочил.

Сердце Эвелин отчаянно заколотилось. В этом общем зале трактира она чувствовала себя донельзя неуместно.

– Мистер Трим?

– Леди д’Орсе? – Потрясенное выражение исчезло с лица Трима, и он направился к ней, сияя улыбкой.

Он подвел Эвелин к маленькому столику с четырьмя стульями.

– Благодарю вас, мистер Трим, я надеялась перекинуться с вами парой слов с глазу на глаз, если можно. – Эвелин кожей ощущала оглушительную тишину, воцарившуюся в комнате, и осознавала, что все глаза пристально следят за ними, а в каждое слово, которое она произносила, внимательно вслушиваются.

Темные брови Трима удивленно вскинулись, и он кивнул. Хозяин трактира провел ее в отдельную маленькую столовую.

– Пожалуйста, садитесь, а я вернусь через минуту, – пообещал он и пулей вылетел из комнаты.

Эвелин села, ощущая нечто вроде сожаления: она была уверена, что мистер Трим помчался к своей жене – сказать, что им нанесла визит леди д’Орсе. Эвелин положила перчатки на обеденный стол, оглядев простую, без изысков комнату.