Капитуляция

 – Оказывается, сейчас позже, чем я думала. Эме еще не ложилась?

– Она спит, и Аделаида оставила поднос с едой в ваших покоях. Я уведу кобылу.

Эвелин поблагодарила его, и тут еле моросящий дождик внезапно превратился в барабанящий ливень. Они дружно вскрикнули, Лоран поспешил отвести кобылу в конюшню, а Эвелин, подхватив юбки, побежала к дому.

Влетев внутрь, она захлопнула за собой входную дверь, тяжело дыша. Холл был погружен в темноту, что вполне устраивало Эвелин, – зачем тратить свечи, если здесь ждали лишь ее одну? Эвелин сняла промокшую до нитки накидку.

Остальная ее одежда была сухой, но туфли и чулки промокли.

Перекинув накидку через руку, Эвелин в темноте поднялась по лестнице, направившись прямо в комнату Эме. Как и сказал Лоран, дочь крепко спала. Поправив ее одеяло, Эвелин поцеловала Эме в лоб. Дождь теперь колотил в окна и по крыше у них над головой.

Оказавшись в своей спальне, Эвелин зажгла свечу, повесила накидку и сняла мокрые туфли и чулки. В этот момент послышался громкий раскат грома.

Вслед за этим Эвелин услышала, как Лоран вошел в дом и закрыл за собой парадную дверь. На мгновение она почувствовала облегчение, кобыла отправлена в конюшню и накормлена на ночь, а Лоран поднимался наверх, надежно заперев дом.

Эвелин вытащила из волос шпильки, которые в конце дня всегда вызывали у нее головную боль, и просто бросила их на пол. Распуская волосы, она вдруг осознала, как сильно утомилась. Раздеться в таком состоянии было тяжелой задачей, но ей все же удалось с грехом пополам стянуть с себя платье и нижнее белье, затем надеть белую хлопковую ночную рубашку.

Во Франции это свободное и незатейливое, но дорогое одеяние с рукавами-фонариками, отделанное кружевом, называлось «платьем невинности».

Эвелин уже собиралась было снять салфетку с подноса, который оставила для нее Аделаида, и попытаться съесть что-нибудь, когда снизу до нее донеслись какие-то звуки. Эвелин застыла на месте, встревожившись, но вскоре поняла, что ее внимание привлек стук ставня, колотившегося о стену дома.

Что ж, теперь Эвелин должна закрыть эти ставни – она ни за что не смогла бы уснуть при таком стуке. Эвелин взяла зажженную свечу и поспешила вниз, в холл. На лестнице она замешкалась: ветер стих, дождь постукивал уже легче, тихо и равномерно, и грохот ставня тоже смолк.

В этот момент пророкотал гром.

Эвелин подскочила от неожиданности, сердце подпрыгнуло в груди, и она обругала себя за то, что оказалась такой глупой.