Квендель. Книга 1. Сумрачный лес

Какой будет триумф, когда Гортензия с единственным безмолвным вопросом в изумленных глазах ошеломленно прильнет к его губам! Вопрос, на который он небрежно и твердо ответит: «Да, дорогая, я был там… Елки-поганки, это Сумрачный лес, и я нанес его на карту!»

Старый Райцкер из Квенделина благодарно похлопает его по спине, а у всех Биттерлингов из Звездчатки на глаза навернутся слезы умиления в память о храбрых предках, дело которых он сейчас завершит. Карлман, дорогой мальчик, несомненно, станет гордиться своим храбрым дядей, а Звентибольд…

Шлеп!

В трех шагах от того места, где стоял Бульрих, что-то мокрое звучно плюхнулось на нежный куст папоротника, оставив небольшое круглое пятно.

Лист слегка вздрогнул и снова замер, но это мгновенно вывело Бульриха из задумчивости. Он вздрогнул и огляделся, пытаясь понять, откуда могла упасть капля.

Любое шевеление было здесь подозрительным… По шее Бульриха пробежало горячее покалывание, но вскоре он облегченно рассмеялся.

По его лбу стекла бисеринка пота, нахально спрыгнув на кончик носа и вниз. Хотя к этой минуте он уже немного оправился от утомления после трудного пути сквозь чащу, ему все еще было очень жарко. Воздух между огромными деревьями был густым, как сироп, а тусклая влажность земли дополняла картину.

Бульрих вытер лоб и вздохнул. Он с тоской подумал о своих смелых мечтах и о прохладном ветерке, дующем в окно. О том самом свежем летнем ветерке, ласкающем щеку, когда квендели, полные надежд, с корзинами для пикника в руках выезжали на симпатичные холмы у реки за Колокольчиковым лесом.

– Паутина в мозгу и мухоморы! – мрачно пробормотал он. – Что за глупости приходят тебе в голову, косолапый тупица! Прежде чем тащить сюда корзины для пикника, надо изрядно потрудиться, Шаттенбарт, старый ты болтунишка!

И он направился в обход Папоротниковой поляны, чтобы отвоевать у Сумрачного леса еще двадцать-тридцать шагов неосвоенной дотоле территории.

Легче, чем раньше, не стало, но, по крайней мере, Бульрих привык к цепляющимся за ноги веткам и траве.

Он решил больше не принимать это близко к сердцу и приказал себе оставаться спокойным и осмотрительным.

Прежде чем погрузиться в полумрак лохматой еловой рощи, он еще раз оглянулся, чтобы убедиться, что Папоротниковая поляна у него за спиной мирно спит. Судя по всему, его никто не преследовал. Ели упрямо не пропускали его, царапали лицо и руки.