Кирпич

Разрешенные СМИ живут в пределах допустимой отваги: пиши, но подбирай выражения.

Сеть часто безрассудно смела и, увы, столь же часто анонимна. Сетевые донкихоты предпочитают скрываться за ширмой и оттуда грозить расправой. Читая их высказывания, я иной раз удивляюсь как неожиданно технический прогресс обернулся катастрофой в гуманитарном развитии человечества.

При таком раскладе любой спор превращается в непримиримое противостояние. Любое высказывание перерастает в перепалку. Общество раскалывается на своих и чужих, на врагов и единомышленников, на предателей родины и на ее радетелей.

Какие мысли приходят мне в голову в этой связи?

Дорогие мои! Друзья, товарищи, граждане, братья! Человеки!..

Что такое культура спора?

Это когда каждый имеет возможность высказаться с трибуны, не боясь затем сойти с нее под всеобщее улюлюканье. У нас вошло в правило: оратор, осмелившийся высказать свое частное суждение, сходит с трибуны оплеванный с головы до ног и следующее свое выступление начинает с неодобрительного свиста публики.

Так вот, насчет темы, которая снова разделила людей на «своих» и «чужих». Я по поводу пресловутых поправок в Земельный кодекс.

По большому счету, все разговоры сводятся лишь к одному вопросу: «Каждый может купить или только гражданин РК?»

«Каждый» в значении любой иностранец. А если «гражданин», то, значит, свой.

Когда мы говорим «иностранец», мы имеем в виду китайцев.

Китайцы нам не нравятся. Исторически. Их слишком много, и они слишком рядом.

Эти опасения на уровне генетики. Страх, который складывался веками. Примерно такое же чувство неприятия испытывают те же китайцы по отношению к монголам.

А чехи недолюбливают немцев.

Арабы евреев.

Весь западный мир русских…

Так что дело это такое, можно сказать, на уровне инстинктов.

В итоге границы между полуправдой и необходимой ложью размываются. Вследствие чего правда у нас имеет множество вариантов. есть правда толпы, и есть правда единиц. Правда власти и правда обывателей. Правда чиновников и правда простых людей.

Вот если бы в поправке было написано «любой американец» или, скажем, «любой француз». Тогда б мы задумались. Наверное. Тогда б мы, может быть, даже обрадовались. Мы ведь ничего не имеем против французов. Они хорошие.