Кирпич

Однажды хабаровские начальники выставили свою охрану и перестали пропускать сотрудников с телеканала «Казахстан» в АСК2. Так называлось примечательное здание с бетонными сосульками на Мира Тимирязева. Исторически здание принадлежало телеканалу «Казахстан».

Я пошел к Алтынбеку. Спрашиваю:

– Конфликт назревает. Что будем делать? Ты объясни, а то я человек новый, могу не знать.

– Будем держать стойку, сказал Алтынбек.

– А сил хватит? спросил я.

– Хватит, уверенно ответил он.

И я пошел держать стойку.

Запахло жареным. Я это чувствовал. В «Хабар» вкачивались деньги. Они закупали новую аппаратуру и по-прежнему переманивали к себе лучших специалистов. На фоне нашего унылого болота «Хабар», конечно, выглядел предпочтительнее.

К тому же нам безбожно урезали бюджет. Начались сокращения. Росло недовольство. Я людей понимал, но помочь ничем особо не мог. А одними запретительными мерами ситуацию не спасешь.

Оставалось рассчитывать на рекламные доходы, и я стал самостоятельно вести переговоры с крупными игроками.

Многие готовы были к сотрудничеству: все-таки республиканский канал, метровый диапазон, значительный охват территории. Намечались серьезные сдвиги. Мы могли стать главными конкурентами «Хабара» и вырвать себе нехилый кусок от общего рекламного пирога.

Ерлан Сатыбалдиев на тот момент президент телерадиокорпорации фигурой был вялой и несамостоятельной. Он такие вопросы не решал и кивал в сторону Алтынбека.

– Есть министр, к нему и иди.

И я пошел убеждать Алтынбека заключить новые контракты.

Алтынбек как-то невнятно отреагировал, сказал, что надо все взвесить, все обдумать и лишь потом, может быть, как-нибудь…

Но сроки горели, конец года, и ждать было нельзя. Надо было спасать канал. Тем более что частоту «Алатау» тоже собирались забрать, а сотрудников распустить.

И тут вдруг появляются какие то бравые хлопцы в дорогих костюмах с московским говорком и визитками компании «ВидеоинтернейшнлАзиа». Они суют мне под нос контракт, согласно которому все рекламное время на канале «Казахстан» давно уже продано, причем на кабальных условиях и за смешные деньги.

И прозрачно так намекают, что поезд уже ушел, что я не совсем владею информацией и лучше всего подумать о плодотворном творческом сотрудничестве на будущий год.

Я в непонятках начинаю искать правду, а это дело, как вы сами понимаете, бесперспективное и в каком-то смысле опасное. Но теперь то уж можно об этом говорить. Все ведь осталось в прошлом.