Кирпич

Я задавал себе вопрос: а ради чего тогда все это было? И как вообще получилось, что здоровый образованный мужик, у которого было столько вариантов для построения красивой биографии, выбрал самый идиотский и теперь стоит посреди улицы, считает мелочь и не знает, как экономнее ее потратить…

Какой позор!

Я ненавидел свою ситуацию. Ненавидел город. Ненавидел страну. Ненавидел мерзкую погоду. Этот грязный снег. Эти неубранные улицы. Эти замызганные машины. Этих несчастных прохожих с их унылыми затюканными физиономиями.

Я ненавидел всех и все. Но больше всех я ненавидел себя. Я ругал себя самыми последними словами. За все. За доверчивость, за слепоту, за глупость, за свое старомодное понимание вещей. Словом, я стал превращаться в неудачника. Да я и был им, если уж называть вещи своими именами.

Я был на грани отчаяния. Я вообще не мог поверить, что все это происходит со мной. Неужели конторские такие дураки, думал я? Неужели они не понимали, что за тот короткий период (чуть больше шести месяцев работы) я смог бы украсть три с лишним миллиона долларов, как это было написано в обвинительном акте? Причем откуда? С телеканала «Казахстан»? Да там отродясь таких денег не было.

Ну ладно. «Подними руку и опусти» как говорил герой Шукшина. Надо было как-то жить дальше. А как?

И тут на выручку пришли друзья.

Кайрат Оразбеков, президент компании «Кайнур». Я когда-то играл за его команду в минифутбол.

Кайрат дал мне контейнер с «Галиной Бланкой».

Я ненавидел всех и все. Но больше всех я ненавидел себя. Я ругал себя самыми последними словами. За все. За доверчивость, за слепоту, за глупость, за свое старомодное понимание вещей. Словом, я стал превращаться в неудачника. Да я и был им, если уж называть вещи своими именами.

Я поехал на базар, расположенный на углу Розы бакиева Ташкентской, взял там в аренду место, разложил на столике свой нехитрый товар и, мучительно преодолевая остатки стыда и достоинства, напрочь растоптанные в следовательских кабинетах, стал торговать.

А там, где нет логики, вряд ли можно рассчитывать на справедливость.

Через пару месяцев «Галина Бланка» закончилась, и тогда Кайрат дал мне пятьдесят ящиков водки. И сказал, как Фрунзик Мкртчян Бубе Кикабидзе с колесом от КрАЗа в «Мимино»:

– На. Продай!

И я снова отправился на свой уже базар и стал продавать водку.