Кирпич

Я не стал толкаться и тихо ушел. И долго еще потом сидел в машине.

И у меня не было сил повернуть ключ в замке зажигания.

Вот так все это было.

А мазар родителям я все-таки построил. Ровно через год.

Не умею я жить за шлагбаумом и держать всех на расстоянии недоступной улыбки. Я так и не уразумел, что мироустройство по казахски не претерпело изменений со времен Абая. Система лишь модифицировалась и приобрела внешне благопристойный— вид. Но она по-прежнему готова проглотить любого человека.

Любое начинание. Любой незнакомый порыв.

Кирпич одиннадцатый

С собой по душам

«Откровенность вовсе не доверчивость, а только дурная привычка размышлять вслух».

Василий Ключевский.

Когда пишу, я как бы затеваю разговор с собой. Не в том смысле, что потихоньку схожу с ума. Просто так больше шансов обмануть собственную ложь. Она ведь присутствует в каждом из нас. В той или иной степени. А так… не станешь же врать самому себе. Глупо. Хотя многие умудряются прожить так всю свою жизнь.

«Ауруын жасырган оледi>, говорим мы. «Если замолчишь свою болезнь, помрешь». Примерно так.

Говорят: правильно поставленный вопрос это уже половина ответа.

Недавно я для себя понял. Все, о чем я думаю и о чем болею, сводится по существу к одному вопросу: что в нас не так? Затем следуют другие. Почему все так криво? Получится у нас или нет? Что такое вообще казахский образ жизни? Ну, Казахстанский, если хотите.

Разумные люди такие вопросы перед собой не ставят.

Они благоразумно помалкивают. И правильно делают. Это мудрые умеют жить в мире с неразумными. У меня на это мозгов не хватает.

Ну и что делать? Как быть, когда тотальная ложь фактически стала образом жизни? Национальным брендом. Проявление свободы мысли и критической оценки ситуации воспринимается в штыки. И я понимаю, что с такими мыслями я всегда буду в меньшинстве. Но правда большинства меня не устраивает. И она, между прочим, никогда не была

Истиной.

Бывают ситуации, когда «неверные» убеждения более искренни, чем «верные».

Может, Черчилль прояснит в чем-то ситуацию? Вот что он писал о России:

«Эти русские непредсказуемы. Они уморили своих крестьян голодом…

У них небольшая плотность населения, но и при этом они ухитрились загадить свою страну настолько, что теперь вынуждены покупать зерно.

В годы коллективизации от голода и лишений погибло свыше пяти миллионов казахов.