Кирпич

На уроках он жутко томился в ожидании звонка. На переменах с садистским удовольствием шмонал одноклассников. Вытряхивал мелочь из карманов. Некоторые набивались ему в «друзья». Получалась знакомая компашка: Шерхан и пара шакалов прислужников. Вели они себя вызывающе и чувствовали себя хозяевами жизни. И мало кто пытался им перечить. Себе дороже. Накостыляют еще после уроков. Легче отдать двадцать копеек и отвязаться. Наверное, в каждой школе была такая «бригада».

Чем закончилась история этого «мафиози»? Да ничем.

Спился и помер, синяк синяком. Мало кто нынче помнит о нем.

Еще один пример от моего мастера ВалерСеменыча Фрида. Он отбарабанил двенадцать лет по известной всем пятьдесят восьмой…

Когда в конце тридцатых московскую интеллигенцию пачками ссылали на север, то перед отправкой в лагеря их сортировали: выгоняли на площадь Бутырской тюрьмы и дальше уже распределяли по эшелонам.

Когда дело о покушении на Верховного главнокомандующего было закончено, ВалерСеменычу, как одному из «участников террористической группировки», зачитали приговор.

Дали на бедность двенадцать лет. Кинодраматург Фрид собрал в камере свой узелок, и вертухаи повели его длинными коридорами на воздух. Там, на Бутырской площади, бывшим университетским профессорам и измученным литераторам впервые пришлось столкнуться с блатными, то есть с настоящими уголовниками. Все это делалось, конечно, с ведома тюремной администрации, поэтому вели себя блатные весьма показательно: потрошили сумки и чемоданы, отбирали понравившиеся вещи, и никто не посмел им дать отпор. Хотя на всю площадь, на которой сидели несколько сотен арестантов, их было-то всего человек пять. Казалось бы, ну что такое пятеро против сотни…

Я не знаю, что должно про изойти, чтобы люди, населяющие эту благословенную землю, осознали себя людьми. Людьми, а не стадом. Не фраерами бесправными. Как им объяснить? Какие слова подобрать, чтобы они поняли: нельзя быть жвачным животным. Недостойно, уж коли родился человеком.

ВалерСеменыч вначале удивился, а потом понял.

Сила блатных в разрозненности фраеров, и они этим умело пользовались. По одному тяжко добывать на пропитание. А так, небольшой стаей подонков. Но на то она и стая.

Потом лагерь. А в лагере дилемма. Или шлюмкать лагерную баланду и вместе со всеми валить лес, или же наняться к Хозяину и стучать. «Ссучиться» называется. Согласитесь, выбор невелик. А на кону жизнь. По сравнению с этим наше с вами существование просто мед. Хотя.