Кишот

В каждом городе, в каждой деревеньке от Йоханнесбурга до Ванкувера подростки в колледжах будут вожделеть вас, а пенсионеры – жалеть, что вы не их внучка! Для сотен миллионов парней – обычных работяг, белых воротничков, людей, живущих от зарплаты до зарплаты, возможно, безработных – вы станете главной ценностью, они будут день и ночь смотреть на вас на экране и чувствовать, что их безрадостная, нищая жизнь наполняется смыслом.

– И девушки тоже, – пропела она в ответ.

– Разумеется, и девушки, – согласился американец, – для девушек всего мира вы станете ролевой моделью, образцом для подражания.

Фигурально выражаясь, вы будете драть задницы и за них тоже.

Она хотела драть задницы за них всех.

– Кое-что меня все же смущает, и я хотела сказать об этом сейчас, чтобы во время съемок мы были на одной волне.

Американец выпрямился на стуле.

– Разумеется.

– Вот здесь, страница тридцать, – указала она, – моя героиня моется в душе и, судя по всему, прошу прощения, мастурбирует.

– Это можно поправить, – заверил американец.

– Моя героиня не может мастурбировать, – заявила мисс Салма Р., – моя героиня дерет задницы.

– Именно так, – воодушевился американец.

Мисс Салма Р. решила никогда не отвечать на вопросы о том, что заставило ее в молодом возрасте на пике популярности в индийском кино (в Индии она была по-настоящему известна, хотя и не так искренне любима, как ее мать и бабушка) отправиться пытать счастья на другой конец света.

Она любила свой родной город и жизнь, которую там прожила. Любила

и все же уехала. Поговаривали, что ее связь с родными местами прервалась в момент смерти матери. Кое-кто объяснял ее отъезд “жадностью и заоблачными амбициями”, звучали еще менее доброжелательные голоса, называвшие ее “не помнящей своего роду-племени продавшейся на Запад бездарностью, противной самой себе”, и призывали бойкотировать индийские фильмы с ее участием. Они предполагали, что, будь у нее муж, он сумел бы вколотить в нее и ум, и разум.

Поколение “расслабимся под киношку” было к ней более снисходительно и с нетерпением ждало ее появления на экране своих ноутбуков. Эти молодые люди считали, что настоящая миграция – это перемещение с телевизионного экрана на компьютерный монитор, а не переезд из Бомбея/Мумбаи в Лос-Анджелес, который сделал ее в их глазах даже более современной. Она и сама не до конца понимала, что ею двигало.