Книга Готель

Он посмотрел прямо на меня. Я глубоко вдохнула.

– Спасибо, что сказал.

Несколько долгих мгновений мы оба молчали. Над мостовой разносилось эхо наших шагов.

– Я по тебе скучал, – проговорил Маттеус наконец.

Лицо у меня, должно быть, сделалось несчастным. В следующее мгновение он сменил тему.

– Слыхала о свадьбе княжны Урсильды?

– Нет, – призналась я, изо всех сил стараясь отвечать ровным голосом.

– Ее отец наконец убедил кого-то из князей на ней жениться, – продолжил Маттеус. – Венчание на следующей неделе.

Отец вчера закончил ее платье. Все не мог нашутиться о том, что стоит пришить к рукавам волчий мех в пару к наряду ее братца.

Маттеус продолжал болтать о свадьбе, и в конце концов я снова обрела способность вслушиваться. На церемонии должен был присутствовать король Фредерик, он заказал платье для своей беглой дочери на случай, если та появится. Очевидно, принцесса и княжна дружили, а Фредерика была обручена с братом Урсильды, князем Ульрихом, до того как сбежала.

Это привлекло мое внимание.

Я замерла как вкопанная. Князь Ульрих, с волчьей шкурой?

– Неудивительно, что Фредерика удрала!

Маттеус кивнул.

– Знаю.

– Зачем ему обещать дочку Ульриху?

Он вздохнул.

– Могу только предполагать, что король не верит историям.

Когда мы пришли в хижину, я развела огонь и выложила на стол обрезки ткани, скопленные матушкой, и всех недоделанных кукол. Лысых князей и принцесс с пустыми ногами, полуголых герцогов без всего, кроме жалких накидочек. Мы придумали облики для семерых из них и сели мастерить платья и штаны и вшивать пряжу в макушки.

Я все кололась иглой и чертыхалась. Когда это случилось в третий раз, Маттеус остановил меня, опустив ладонь на мое запястье.

– Хаэльвайс, не откажешь мне в просьбе?

Я взглянула на него с надеждой. Кожу покалывало там, где наши руки соприкоснулись. Судя по глазам, он тоже это ощутил. С изумленным выражением открыл рот, потом закрыл. Все мысли явно читались у него на лице. Он желал меня, и еще: его ошеломила сила собственного желания.

Я взяла его пальцы в свои и крепко сжала, улыбаясь ему и молясь, чтобы просьба как-то касалась нас.

Но когда Маттеус опустил глаза и взглянул на это, что-то в нем изменилось.

– Отдай мне иглу, – сказал он, отнимая руку со смирением на лице. У меня с губ сорвался несогласный стон. – Тебе не дается шитье, – рассмеялся он, сосредоточиваясь на деле. – Лучше расскажи мне историю.

Я отвернулась, чтобы он не заметил мое разочарование.