Книга Призраков

Венецианцы сажали преступников в железные клетки, прутья которых постепенно сжимались, лишая, в конце концов, заключенного жизни. Последователи секты заключали своих сыновей и дочерей в школы, лишавшие их силы и разума до самой смерти.

Диккенс изобразил их в карикатурном виде – это миссис Джеллиби и мистер Чадбенд; но он представил их только внешне, оставив нетронутым их действия, калечащие молодые умы, отнимающие волю, лишающие жизненной энергии.

Но результат нисколько не оправдал ожиданий тех, кто возвел в абсолют эту систему воспитания молодых.

Некоторые девушки, действительно, обладая слабым характером, становились жертвой такого воспитания, но почти все юноши, как и большинство девушек, вырвавшись на свободу, в корне меняли прежний образ жизни на, если можно так выразиться, более легкомысленный, или же, если у них сохранялись религиозные устремления, следуя замысловатыми путями через англиканскую церковь, оказывались в объятиях Рима.

Такова была система, воздействию которой подверглась резвушка Летиция и от которой не было спасения.

Следствием было то, что она рвалась из этих цепей и часто обижалась на свою тетку.

– Тетя Ханна! Мне хочется чего-нибудь почитать.

Спустя время, после возражений и презрительных отказов, ей было разрешено прочитать Мильтона.

– Мне очень понравился Комус, – сказала она по прочтении.

– Комус! – ахнула мисс Маунтджой.

– И еще L'Allegro и Il Penseroso, они очень неплохи.

– Девочка моя. Эти произведения были написаны бессмертным поэтом до того, как у него открылись глаза.

– Но я думала, тетя, что после того, как ослеп, он продиктовал только Потерянный Рай.

– Я имею в виду глаза души, – суровым тоном пояснила старая леди.

– Мне бы хотелось прочитать что-нибудь историческое.

– Прочти Dairyman's Daughter.

– Уже прочитала. Ненавижу.

– Боюсь, Летиция, что вы исполнены горькой желчи и опутаны узами неправды.

К несчастью, сестры очень редко виделись друг с другом. Это случалось, когда леди Лейси и Бетти наведывались в город, но даже тогда мисс Маунтджой прилагала все усилия, чтобы сестры общались как можно меньше.

В один из таких приездов в Лондон, леди Лейси позвонила и осведомилась, не может ли она взять Летицию с собой в театр. Мисс Маунтджой пришла в ужас, ответила резким отказом, а заодно выразила свое мнение относительно лицедейства на сцене и тех, кто смотрит подобные действа, в сильных и чрезвычайно нелестных выражениях.