Книга Призраков

В феврале 1814 года сэр Джон приказал навести понтонный мост через Адур при помощи лодок, предоставленных адмиралом Пенроузом, что и было сделано, весьма виртуозно, под обстрелом гарнизона, состоявшего из 15000 человек, и канонерских лодок, охранявших реку. Это было сделано тогда, когда Веллингтон отвлекал внимание Сульта на Гавесе, притоке Адура, неподалеку от Ортеза. Здесь и случилась трагическая история, послужившая основой этого рассказа.

Кафедральный собор Байонны до недавнего времени не имел башен – англичане были изгнаны из Аквитании прежде, чем строительство было завершено.

С западной стороны он выглядел убогим до последней степени, и представлял собой обшарпанное строение, покрытое белой, точнее – грязно-белой, штукатуркой, на которой большими буквами было написано «свобода, равенство, братство».

Сегодня здесь все не так; западный фасад выглядит современно, а две башни-близнецы прекрасно вписались в ансамбль собора. Когда я был в Байонне, более года тому назад, – о чем и собираюсь поведать, – я посетил маленькое кладбище на северном берегу реки, где похоронены английские офицеры, павшие во время штурма Байонны.

Северный берег находится в департаменте Ланды, в то время как южный – в департаменте Атлантические Пиренеи.

В те времена, когда англичане были изгнаны из Франции и утратили Аквитанию, Адур изменил свое русло. Прежде он резко поворачивал за городом, устремлялся на север и снова поворачивал в нескольких милях от Капбретона, но песчаные дюны постепенно теснили его, и теперь стремительная река пробила себе то русло, по которому течет сегодня в Бискайский залив.

Но старое русло еще можно распознать по оставшимся озеркам голубой воды, затерявшихся посреди огромного леса, состоящего из сосен и пробковых деревьев. Весь день я провел, блуждая среди могучих деревьев, отыскивая разбросанные тут и там озера, а вечером повернул обратно в Байонну, немного отклонившись от прямой дороги, чтобы посетить старое английское кладбище. Квадратной формы, оно было огорожено стеной, имевшей железные ворота, поросшие вьющимися сорняками, позаброшенное, с покосившимися надгробиями, покрытыми мхом и лишайником. Я не мог войти внутрь, чтобы прочитать надписи, поскольку ворота были заперты, ключа у меня не было, и я не знал, кто мог быть смотрителем этого места.

Чувствуя усталость от многочасовой прогулки по песчаным дюнам, я присел снаружи, опершись спиной на стену, и немного полюбовался тем, как заходящее солнце шафраном расцвечивает стволы сосен.