Книжный на маяке

Пальто было старое, но по-прежнему непроницаемое для любой погоды, ведь его шили с расчетом на экстремальный ветер и дожди Северного моря. Он подумал о девушке у печки и о ее промокшем красном свитере.

Эзра оставил пальто на крючке, сунул книги под свитер, чтобы не промокли, и наклонил голову, укрываясь от дождя. Он спустился с холма и направился к тропинке, которая вела на улицу, а оттуда – к двери его дома. Дождь хлестал его по лицу; свинцово-серое небо роняло тяжелые теплые капли. Он заглянул в сад углового коттеджа, желая убедиться, что Джорджетта не забрела к соседке, и увидел нечто, заставившее его замереть, невзирая на дождь.

Взгромоздившись на прислоненную к стене шаткую приставную лестницу, Иди Странг распласталась на крыше сарая. Она размахивала молотком, как в игре «Прихлопни крота». Похоже, Иди пыталась забить в крышу гвоздь; лестница при этом отчаянно сотрясалась.

– Ты что там делаешь? – крикнул он из-за забора.

– Запускаю воздушного змея, – ответила она и со всей силы ударила по гвоздю.

– Похоже, ты хочешь сломать себе шею, – ответил он.

– Я прекрасно… – Тут Иди взвизгнула: лестница начала падать.

Эзра мгновенно влетел в сад через калитку и успел подхватить Иди за секунду до того, как та ударилась бы о землю. Лестница и молоток с грохотом и лязгом обрушились на каменные плиты, которыми была вымощена дорожка в ее саду. Наступила тишина. Эзра аккуратно поставил Иди на ноги и почувствовал, как она вцепилась ему в плечи.

– Жива? – через секунду спросил он.

Иди откашлялась и оттолкнула его, но он успел заметить, как она задрожала.

– Все в порядке, – ответила она и буркнула не глядя, будто слова давались ей с трудом: – Спасибо.

Он кивнул:

– Больше так не делай, пожалуйста.

Иди взглянула на него и прищурилась; седые волосы намокли от дождя. Он готов был услышать резкость, но она пригляделась и нахмурилась:

– А где твое пальто?

Он опустил голову, увидел свои несчастные книги и наклонился их собрать.

– Оставил на маяке. Для Джилли.

Она ничего не ответила, а когда он снова на нее посмотрел, в ее глазах промелькнуло странное выражение – он не мог сказать, какое именно, но не злость, которую он ожидал увидеть. Потом Иди фыркнула, покачала головой и отвернулась.

– Тоже мне добряк, – объявила она и пошла по дорожке к дому, бросив лестницу на тропинке. – Иди лучше в дом и обсохни.