Князья Ада

И всё же Эшер машинально прислушивался, памятуя о подозрительных тенях, мелькавших под пражскими мостами, и о тёмных каменных тоннелях, ведущих в лабиринт древних склепов и полуподвалов, тянущихся под городом…

Пекин, лежавший совсем рядом с северными пустынями, был полон рукотворных озёр и мраморных мостов, водных каналов, выстроенных по приказу императоров для того, чтобы принести в места отдохновения красоту и прохладу, заодно отгоняя пустынных злых духов. С тех пор как Эшер побывал здесь в последний раз, берега канала обложили кирпичом, и вонючая вода теперь плескалась где-то внизу, в темноте.

Там же что-то громко шуршало, но Джеймс предпочёл думать, что это просто крысы.

Исидро ему так и не встретился. А если за его прогулкой и наблюдал кто-то другой – или что-то другое, – то они тоже не позволили себя обнаружить.

Но позже, когда Эшер лёг спать, ему приснилось, что он снова бредёт вдоль канала – и одновременно что-то движется в темноте на противоположном берегу. Он остановился – и оно остановилось тоже.

А когда он направился дальше, то услышал, как под чьей-то ногой тихо скрипит гравий на обочине дороги. Один раз Джеймс даже увидел, как оно – или он, или она – промелькнуло в свете звёзд, держа в руке красно-синий шёлковый галстук Ричарда Гобарта.

Одна из недавно отстроенных железных дорог Пекина тянулась прямо к деревне Мэньтуоко, однако ближайшая переправа через реку Хуньхэ лежала в нескольких милях к югу. Поэтому Эшер и профессор Карлебах вместе с сержантом Уиллардом и солдатами армии Его Величества, Барклаем и Гиббсом, добрались до городка верхом лишь к полудню следующего дня.

Западные горы возвышались милях в пятнадцати от стен Пекина – крутые, сухие, облысевшие в преддверии зимы. Лишь тонкие кусты, редкие сосны и лавровые деревца ещё росли в глубоких ущельях и вокруг огромных, но полупустых храмовых комплексов, куда летом приезжали на пикники европейцы, чтобы поглазеть на монахов и послушать песнопения.

Грунтовая дорога от Мэньтуоко до деревни Миньлянь проходила по основному ущелью, вдоль петляющей среди скал реки, а затем устремлялась по склону вверх, навстречу безжалостно палящему солнцу.

– По этой дороге когда-то ездило много народу, сэр, – сообщил сержант с характерным вязким акцентом ливерпульских ирландцев, – в девяностые, когда шахты в Ши-лю, – он произнёс это название как «Шэ-луу», – ещё не позакрывались. Зрелище было как из книжки – караваны верблюдов и ослов, везущие вниз мешки с углём.