Когда поют деревья

Ее мольберт стоял именно на том месте, где спал ненавидевший живопись отец. Вдобавок почти все Манкузо, кроме Нино и двух-трех родственников, были с отцом на одно лицо. А Nonna еще спрашивала, что ее держит… В довершение всего, в Миллзе ей никогда не стать настоящей художницей, что бы там ни твердила Nonna и все остальные.

Двадцать минут спустя, наконец успокоившись, Аннализа решила извиниться. Может, бабушке и не нужны ее извинения, но мама никогда не ложилась спать, не помирившись, и Аннализа бережно хранила эту привычку.

Шагнув в коридор, она заметила полоску желтого света, пробивающегося в дверную щель из бабушкиной комнаты. Пройдя по коридору мимо семейных фотографий и развешанных по стенам рисунков, она остановилась перед дверью.

Подняв руку, чтобы постучать, девушка в последнюю секунду замешкалась и вместо этого прильнула к двери ухом. Бабушка имела привычку долго молиться перед сном, а иногда Аннализа слышала, как она с кем-то разговаривает – то ли с покойным мужем, то ли с ее отцом.

Но сейчас, судя по звукам, она плакала.

Аннализе стало ужасно стыдно. Что она за чудовище? Как могла так расстроить приютившую ее бабушку? И ведь Nonna права. Почему Аннализа вечно думает только о себе одной?

– Nonna? – тихо поскреблась она. – Можно войти?

Одетая в ночную рубашку Nonna приоткрыла дверь.

– Что случилось, nipotina?

– Мне так стыдно, – повесив голову, пробормотала Аннализа.

Nonna оттопырила нижнюю губу, открыла дверь пошире и распахнула объятия.

– Знаю, знаю, – сочувственно отозвалась она.

Склонившись, Аннализа обняла бабушку за плечи.

– Я не понимаю, что мне делать…

Nonna похлопала ее по спине.

– Ничего, и со мной такое бывает. – Взяв Аннализу за руки, она посмотрела ей в глаза. – Хочешь верь, хочешь не верь, но я и правда рада, что ты живешь со мной. Так тяжело быть одинокой.

– Ты не одна, – вновь обняв бабушку, утешила ее Аннализа.

После долгого сердечного объятия, которого ей так не хватало, они пожелали друг другу спокойной ночи. Вернувшись к себе, Аннализа опустилась возле кровати на колени и попросила Бога простить ее за вздорный нрав, наставить и хоть немного помочь. Хотя уехать от бабушки будет непросто, нельзя отвергать подвернувшуюся возможность. Аннализа не знала, существует Бог по правде или нет, но хотела дать ему шанс проявить себя.