Когда поют деревья

Возведенная Аннализой стена недоверия рассыпалась по кирпичику. Девушка почувствовала необходимость объясниться. Она убрала руку и села прямо.

– Одно из последних воспоминаний о моих родителях – когда пьяный отец вломился домой, после того как пропадал несколько дней. У него была излюбленная привычка брать на неделю отпуск от семейной жизни. Мама рисовала, а я сидела на стуле, и мы разговаривали. Тут он ворвался и начал кричать.

Аннализа совершенно отчетливо помнила отцовское лицо – густые усы и бешеные темные глаза.

– Он сорвал с мольберта картину и переломил ее через колено. До сих пор в ушах стоит треск деревянной рамы. Потом, держа перед мамой холст, медленно его разорвал. Я набросилась на отца, и он отшвырнул меня на пол. Мама кинулась ко мне. У нас на глазах он сорвал со стены еще одну картину и тоже порвал. Потом еще, и еще, и еще…

– Не представляю, каково это было, – произнес Томас, осторожно сжав ее руку. – Как можно тебя не любить?..

Почему горькое воспоминание оставалось таким ярким и болезненным? Притом Аннализа так легко рассказывала обо всем Томасу, словно он единственный на свете мог ее понять.

Глубоко вздохнув, Аннализа продолжила:

– Он требовал, чтобы она воспитывала меня, прибиралась и готовила, а все прочее воспринимал в штыки. Мама могла бы стать знаменитой художницей, если бы он не разрушил ее мечты.

– Не знаю, надо ли говорить, – сказал Томас, – но я бы никогда не стал разрушать твои мечты, Анна.

Аннализа натянуто улыбнулась:

– Ну вот… теперь ты знаешь, с чем тебе приходится бороться.

Он прижался лбом к ее лбу; его дыхание отдавало попкорном.

– Нельзя, чтобы наши с тобой отцы испортили нам жизнь. А как же прекрасные истории о великой любви? Неужели ты сама не хочешь попробовать?

Она забрала у него руку.

– Ты про Ромео и Джульетту? Концовка просто отпад.

– У нас все будет иначе, – возразил Томас, отказываясь переводить разговор в шутку.

– Мы почти не знакомы друг с другом, – ответила Аннализа, вновь представляя упавшее яблоко. – Даже не начали встречаться.

Томас выпрямился.

– Я хочу встречаться с тобой.

Аннализа не сомневалась. Сердце подпрыгнуло, напоминая, что она и сама этого хочет. Однако слишком все сложно. Нельзя забывать о матери, которая так обожглась на любви.