Когда поют деревья

 – Анна, если ты ищешь повода поволноваться, лучше подумай о встрече с нашими родителями. – Он похлопал Эмму по руке. – Да, сестренка?

– Да, – прошептала Эмма, потянувшись за своей колой.

Девочку трясло от одной мысли потерять брата, если его призовут. И ничего удивительного. Чтобы ее защитить, он оставался дома, вместо того, чтобы наслаждаться жизнью в общежитии. Вполне возможно, что Эмма любит брата куда больше, чем на это способна сама Аннализа.

Томас с Аннализой украдкой от Эммы переглянулись. Парень выглядел встревоженным – и вовсе не из-за лотереи.

Он волновался за свою сестру. Ведь он так или иначе однажды уедет, и ей придется защищать себя самостоятельно.

Прервав молчание, Томас сказал:

– Кстати, вчера мама опять спрашивала, когда сможет тебя увидеть, и я пообещал, что на следующей неделе. Ты не против?

Аннализа нашла руку Эммы:

– Ты ведь тоже там будешь, да? Если верить Томасу, мне понадобится группа поддержки.

– Я сделаю все, что смогу, – взглянув на Аннализу, пообещала Эмма.

У Аннализы потеплело на душе. Они снова повернулись к телевизору, и семь номеров спустя в капсуле оказалась дата рождения ее кузена Майкла.

Глава 10

Загородный клуб

Загородный клуб Давенпорта располагался в нескольких милях от живописного центра города, примечательного своими арт-галереями и ресторанами морепродуктов, и еще в пяти милях от священных чертогов и идеально вылизанной территории Вестона.

Когда Томас разыскал место на забитой шикарными автомобилями парковке, Аннализа окинула взглядом заснеженные поля для гольфа в обрамлении высоких елей и задумалась, каковы шансы встретить здесь Кеннеди или, к примеру, Рокфеллера.

Выходя из машины, она чувствовала себя как на иголках: даже колючий мороз не смог ее встряхнуть. Разве не проще было встретиться в какой-нибудь забегаловке? Что, если ее красное праздничное платье окажется слишком скромным, а дюймовые каблуки – недостаточно высокими?

Главное здание белого цвета просто убивало своими размерами.

На бесконечной террасе выстроились в ряд кресла-качалки – все кругом так и кричало о традициях и элитарности. Трудно представить, сколько сделок было заключено в этих креслах. От снобского акцента, принятого в высших кругах Бостона и Манхэттена, звенело в ушах.

– Давно ты здесь работаешь? – спросила Томаса Аннализа, поднимаясь по лестнице к главному входу. По обе стороны от дверей стояли бронзовые статуи игроков, замерших с клюшкой над головой за секунду до удара.