Когда поют деревья

Аннализа благодарно улыбнулась ему и продолжила:

– У меня большие надежды на переезд в Портленд. Сами понимаете – это поможет расширить горизонты, стать независимой.

Пианист, будто подслушивающий их разговор, заиграл бодрую вариацию Jingle Bells.

– Ноль образования, зато кисти и краски при себе, – протянул Билл. – Ну-ну – мир только и ждет новых художников. – Он недобро усмехнулся, омрачив бодрые аккорды, слетавшие с клавиш рояля.

Аннализа застыла. Мистер Барнс ничем не отличался от ее отца – он говорил теми же словами.

Со стороны бара послышался взрыв смеха, и ей стало еще неуютнее.

– Билл, ну сколько можно, – вмешалась миссис Барнс. – Оставь Аннализу в покое. Я не сомневаюсь, что она вполне способна найти работу.

Мистер Барнс покаянно поднял руки.

– Я всего лишь спросил.

– Ты оправдываешь свою дурную репутацию, отец, – бросил Томас.

– Томас, – шепотом одернула его Элизабет, покосившись на соседний столик, за которым молча сидела пожила пара, делавшая вид, что не слышит разгорающегося скандала.

Хотя Аннализа не сомневалась, что в этом зале такие разговоры были привычны, как булочки к обеду.

Она вцепилась в свою ногу ногтями под прикрытием стола.

– Я не против. Обычные вопросы.

Девушка напомнила себе, что ссориться с мистером Барнсом – себе дороже.

– Ты собираешься замуж? Хочешь иметь детей? – продолжил допрос мистер Барнс. – Если не ошибаюсь, это в характере итальянцев. Есть и размножаться – вот и вся ваша забота… Какие интересы могут быть у девушки из Миллза? Ты же не хочешь стать еще одним… Микеланджело.

Он ведь был итальянцем, верно?

– Сомневаюсь, что у всех нас, итальянцев, одинаковые интересы, – слегка заносчиво парировала Аннализа. – Пока я стараюсь не принимать серьезных решений. Как бы сказать… я будто всю жизнь просидела в клетке. Хочу вырваться на свободу и своими глазами увидеть то, о чем читала в книгах. Иногда Мэн кажется мне слишком маленьким. Я хочу познакомиться с чужой культурой, с другими художниками.

 – Она потянулась за рукой Томаса: они впервые показывали свою привязанность перед Элизабет и Биллом. – Но кто знает, чем все обернется?

– Вот как. – Мистер Барнс поправил воротник, будто вознамерившись вернуться к бару.

К тому времени как принесли первую перемену блюд, Аннализа чувствовала себя ужасно, платье от пота прилипло к коже. Вопросы, направленные на то, чтобы ее унизить, словно поджаривали девушку на медленном огне.