Когда поют деревья

Музеи, выставки, толпы демонстрантов, размахивающих плакатами, экзотические магазинчики, источающие запах благовоний, завлекательные рестораны, бурлящие разговорами, афиши концертов на витринах, обещающие ночи безумного веселья, длинноволосые хиппи в пестрой одежде, спокойно разгуливающие бок о бок с дельцами, даже автомобильные гудки – вся эта городская жизнь влекла ее с такой силой, словно ей было судьбой предназначено здесь жить. Аннализе казалось, что оживленный портовый город станет для нее неисчерпаемым источником вдохновения.

Нино, кузен и лучший друг Аннализы, чуть ли не единственный, благодаря кому она до сих пор не возненавидела Пейтон-Миллз, притормозил возле Монумент-сквер и обернулся. Нино был сыном тети со стороны отца и приходился Аннализе ровесником. Его смазливое лицо обрамляли каштановые кудри, покрытые гелем и зачесанные назад, а одна вьющаяся прядь спадала на лоб. Нино отличался высоким ростом и заразительной улыбкой, а на баскетбольной площадке мог обставить кого угодно.

Неудивительно, что рядом с водительским местом восседала, жуя жвачку, местная красотка по имени Сара. Ясное дело, итальянка – в семье Манкузо не принято было встречаться ни с кем, кроме итальянцев.

– Приехали, cugina, – закинув руку на спинку водительского сиденья, объявил Нино. – Потом за тобой заедем. И не вздумай отступать, пока не добьешься своего.

– Когда это я отступала?

Аннализа приоткрыла дверь и утонула в городском шуме, наполнившем ее чистейшим восторгом – автомобильные гудки, полицейские сирены, грохот ближайшей стройки, громкий смех и перепалки прохожих.

– Смотри не нажирайся – нам еще ехать домой, – предупредила она.

– Когда это я нажирался? – обаятельно и нахально ухмыльнулся Нино. Аннализа понятия не имела, как они с Сарой собираются убивать время в городе, но наверняка без похода по барам и обжиманий по углам дело не обойдется.

Если она не вернется в Пейтон-Миллз к семи вечера, бабушка посадит ее под замок до самого выпускного.

По части строгости Nonna могла дать сто очков вперед ее родителям. Конечно, Аннализе было не привыкать идти против правил, но ей бы не хотелось, чтобы первая же вылазка в Портленд без тети и других взрослых стала и последней.

Выйдя из машины, она подняла глаза на бронзовую статую Пресвятой Девы Марии Победительницы – вооруженная мечом и щитом Дева смотрела почти прямо на нее.

«Пусть победа будет за мной!» – мысленно пожелала Аннализа.