Колдунья из моря Демонов

Это единственная клятва, которую я когда-либо нарушал, и я до сих пор этим горжусь. Я плавал с пиратами, пока не стал достаточно взрослым, чтобы владеть своим кораблем. Этого хватит для ответа.

– Возможно, – медленно сказал Кроман. – Ты, конечно, понимаешь, что завоевание Конахура происходило до того, как я сел на трон? И что мой долг перед талассократией требовал положить конец непрерывным восстаниям?

– Я ничего не имею лично против тебя, Кроман, – с усталой улыбкой сказал Корун. – Но я отдал бы свою душу адскому огню за возможность уничтожить твой проклятый дворец у тебя на глазах!

– Мне жаль, что все должно так кончиться, – сказал король.

– Минутку, сир, – сказал Шорзон. – Ты собираешься закрыть всех пленных в одной камере?

– Я так хотел сделать. А что?

– Не доверяю их главе. Закованный в цепи и запертый, он все равно представляет угрозу.

– Это ложь! – плюнул Корун. – Мне не нужны твои вонючие бабские хитрости, чтобы разоблачить ложь Ахеры!

– Я не стал бы помещать его вместе с его людьми, – невозмутимо продолжал Шорзон. – Пусть будет в одиночной камере. Я знаю нужное место.

– Что ж, пусть будет так.

Кроман махнул рукой, приказывая всем уйти.

Поворачиваясь, чтобы вести стражников, Шорзон обменялся взглядом с Хризеей. Она смотрела вслед уходящим пленным.

II

Камера не выше роста человека – вырубленная в скале пещера, по стенам которой текут струйки воды. Корун в полной темноте сидел на мокром полу. Цепи, соединенные с кольцами в стене, звякали, когда он шевелился.

Вот как все кончается, с горечью думал он. Дикая жизнь изгнанного завоевателя, качка кораблей на волнах, смех товарище, звон мечей и свист ветра в снастях, вот к чему это все привело: одинокий человек сидит в темноте в холодной камере, ожидая в этой лишенной времени тьме дня, когда его выведут и отдадут диким зверям на потеху безмозглой толпе.

Через какие-то промежутки его кормили, раб приносил чашку тюремной похлебки, а вооруженный копьем стражник стоял вне досягаемости и наблюдал. В остальном он оставался один. Он не слышал даже голосов других пленников, только капала вода, и жестко скрипели цепи. Камера, должно быть, ниже обычных темниц, в самом чреве острова.