Колодец желаний

Она фанатично верила, что атмосферу элегантного гостеприимства создает исключительно запах дорогого кофе. На первом этаже, в кухне, гостиной и оранжерее вовсю пыхтели три кофеварки.

Райан потянулся за очками, но пальцы нащупали пустой футляр. В комнате уже побывала мама.

Когда рука мазнула по стакану воды на тумбочке, в памяти всплыли ошметки сна, пахнущие теплицей и сырыми стенами. Судя по ощущению серебристого холодка, Райану снова приснился Стеклянный дом.

Сколько Райан себя помнил, Стеклянный дом приходил в его сны раза три в год.

Мальчик никому об этом не рассказывал. Главным образом потому, что сны эти имели странный, едкий привкус, их хотелось поскорее забыть. Но сегодня образ был иной, сырой, будто покрытый росой.

Райан вылез из постели, на ощупь выбрался в коридор и сполз по лестнице. Когда он ввалился в гостиную, отец оторвал взгляд от кроссворда.

– Доброе утро. Где очки потерял?

– Мама забрала, – сообщил Райан.

– Опять двадцать пять. – Отец через плечо посмотрел на дверь кухни, традиционно решил, что скорость звука выше скорости тела, и заорал: – Энн!

– Да ладно тебе, – встрял Райан.

 – Не мешай маме варить кофе, не любит она этого.

– Энн! – снова крикнул отец. – Твой сын вслепую носится по лестнице, он так свернет шею. Я уже привык, что у нас есть ребенок, давай не будем его убивать?

Тихо пшикнул баллончик, и до Райана долетел голос матери:

– Джонатан, скажи, пусть наденет линзы, надо к ним привыкать.

– Ага, особенно когда есть риск попасть на фотографию, – рявкнул отец.

Райан знал, что в других семьях люди для беседы собираются в одном помещении. Однако его родители не утруждали себя лишними телодвижениями, предпочитая перекрикиваться из разных концов дома, и никогда не изменяли этой привычке.

– Кстати, о ком из жертв будешь сегодня рассказывать?

– Джонатан, не называй моих героев жертвами.

Райан искренне хотел бы не считать маминых героев жертвами. Увы, не получалось. Мама работала «неофициальным биографом», то есть ходила по вечеринкам, знакомилась со звездами, а потом, не получив согласия, писала о них книги, где на лицевой стороне обложки красовалось золотое тиснение, а на задней – словечки вроде «сенсационный» и «бескомпромиссный».

Как правило, звезды были не в восторге. Одна художница, Пипетта Макинтош, так разозлилась, что из баллончика покрасила в розовый их живую изгородь. Мама чуть не прыгала от счастья, потому что каждый скандал означал новые статьи в газетах.