Комната смерти

Ничего не блестело.

«Ты в безопасности. Иначе и быть не может».

Однако Морено оставался начеку. Подобно Мартину Лютеру Кингу или Ганди, он постоянно рисковал. Таков был образ его жизни. Смерти он не боялся – боялся умереть прежде, чем закончит работу. В столь молодом возрасте ему предстояло сделать многое. Мероприятие, подготовку которого он завершил всего час назад, – довольно значимое, чтобы привлечь всеобщее внимание, – было лишь одним из десятка запланированных на ближайший год.

А впереди вырисовывалось еще более многообещающее будущее.

Коренастый мужчина в скромном бежевом костюме, белой рубашке и ярко-синем галстуке – чисто карибский стиль – наполнил две чашки из только что принесенного официантом в номер кофейника и, вернувшись на кушетку, протянул одну репортеру, настраивавшему диктофон.

– Молока, сеньор де ла Руа? Сахара?

– Нет, спасибо.

Общение шло на испанском, Морено свободно владел им. Он терпеть не мог английский, на котором разговаривал лишь при необходимости, но так и не сумел избавиться от акцента Нью-Джерси, отчетливо слышного в его родной речи.

Звук собственного голоса вызвал воспоминания о детстве в Штатах. Об отце, который постоянно задерживался на работе и, в отличие от матери, не пил. Об унылых пейзажах и хулиганах из соседней школы. Но пришло спасение – семья перебралась в более приятное, чем Саут-Хиллз, место, где даже язык звучал мягче и изящнее.

– Зовите меня, пожалуйста, Эдуардо, – сказал репортер.

Был он худощав, с залысинами, одет в голубую рубашку без галстука и потрепанный черный костюм.

– А я – Роберто.

На самом деле его звали Роберт, но от этого имени веяло душком адвокатов с Уолл-стрит, политиков из Вашингтона и еще генералов, которые на чужих землях усеивали поля сражений трупами местных, будто дешевыми семенами.

Так что – Роберто.

– Вы ведь живете в Аргентине? – спросил Морено журналиста. – В Буэнос-Айресе?

– Верно.

– Знаете, почему этот город так называется?

Де ла Руа покачал головой: он был не из коренных.

– Разумеется, это значит «чистый воздух», – сказал Морено, прочитывавший несколько книг в неделю, в основном по латиноамериканской культуре и истории. – Но имеется в виду воздух не Аргентины, а Италии, точнее, Сардинии. Так называлось поселение на вершине холма в Кальяри, которое находилось, скажем так, над вонью старого города, и его, соответственно, нарекли Буэн-Айре.