Рехан. Цена предательства

Принципы, что ли, у них… Вот и сейчас послышалось уже знакомое:

– Билядь! – и похожая на змеиное шипение тирада дальше.

– Полезли, – хмуро произнес Виталя, – а то ведь скинут сейчас.

Чеченцы и правда решили не церемониться с пленными, грубо схватили за одежду и потащили к яме.

– Эй, эй, лезу я, лезу, – предостерегающе крикнул Пашка.

Сел на краю, пытаясь хоть что-то разглядеть внизу. Кашлянул, упираясь ладонями о земляной край. Темнота не отозвалась ни единым звуком, лишь сухо осыпались крошки под руками.

– Наручники-то снимать будем? – спросил он на всякий случай, и тут же получил прикладом по голове.

Избегая второго удара, наклонился вперед и оттолкнулся руками. Постарался съехать вниз, упираясь пятками в стенку. Не получилось. Яма расширялась книзу, и Пашка просто рухнул на дно, причем оказалось, что ее глубина даже больше, чем он представлял. Браслет на руке больно впился в изуродованное запястье, цепочка натянулась и, глухо вскрикнув, на голову Пашке свалился Виталя.

Стоящие наверху чеченцы весело заржали.

Их силуэты с трудом можно было разглядеть на фоне темно-синего неба. Крикнув что-то оскорбительное и плюнув вниз, они снова закрыли проем досками, щелкнули замком и, по всей видимости, ушли, о чем-то договариваясь между собой.

В яме наступила тишина. Издалека слышались голоса боевиков, располагающихся на ночлег и радующихся своему становищу, как родному дому. Раздалось тарахтение заводящегося движка. Равномерно гудя, он напомнил Пашке армейские стоянки.

Ого, удивился он, у них тут даже электричество есть.

Впрочем, в яме от этого светлее не стало. Виталя рядом лежал без движения. Пашка первым делом ощупал себя, убедился в целости костей, потрогал сочащееся кровью запястье, сдвинул браслет ближе к кисти, чтобы лишний раз не бередить рану. Хорошо хоть, наручники не самозатягивающиеся, а то всю руку пережало бы, нашел он для себя утешение.

Потрогал Виталю, тот дышал. Пашка, вздохнув, растолкал его. Виталя вздрогнул и застонал от боли.

Произнес гнусаво:

– Значит, правда… А мне сон приснился, я и не понял… – и, кажется, тихо заплакал.

Пашка ровным голосом спросил:

– Ты как, не поломал ничего?

– Да вроде нет, – Виталя с трудом задвигался, проверяя члены не прочность, – с носа только вот, течет немного опять.

– Это ерунда, – сказал Пашка.

– Угу, – печально согласился Виталя и сообщил, – чуть руку не сломал. Я думал – хана, сейчас хрустнет.

– Не сломал же, – резонно заметил Пашка.