Рехан. Цена предательства

Боевикам днем не дали пообедать.

Летеха, вытянув длинные ноги, развалился в кожаном начальничьем кресле и неторопливо прихлебывал кофе, держа автомат на коленях. Вид у него был чрезвычайно довольный.

– Мороз, завязывай палить бестолку! – покрикивал он на деда, – оглохнуть можно. Не видишь, что ли, у меня – ланч!

– Так точно, то-а-ищ старший лейтенант! – орал в ответ Морозов, стрелял еще разок и уходил вниз к своим корешам, Пасечникову, Замку, Старшине и другим, пообсуждать события дня, виды на ближайшее будущее да просто покурить.

Андрюха Васильев притащил откуда-то Пашке литровую банку яблочного компота. Какое блаженство, наконец-то! Он опрокинул ее в себя, давая иссушенным внутренностям напиться. Банка кончилась непозволительно быстро, а пить захотелось еще больше.

Начало быстро темнеть. Снайпера сменили оптику на ночную, сержанты достали свои «вороны» – бинокли ночного видения. Всем уже давно было ясно, что подмоги до утра ждать неоткуда и провести ночь без сна придется на этом заводе.

Старшина плюхнулся на диванчик в углу комнаты и расслабленно проговорил:

– Пашков, не стреляй впустую, не надо, – зевнул своей бегемотовой пастью и добавил, – а то я тебе тоже отстрелю чего-нибудь, – и прикрыл глаза.

Пашку разбирала злость, но он решил за лучшее промолчать. В соседней комнате установил свой ПКМС прямо на столе напротив окна стволом наружу Жеха Сидоркин, сам уселся в кресле напротив, подтащив его поближе.

– Один хрен не спится, – объяснил он кому-то, – а если чего, и так поспать можно.

Пашка снова подошел к своему окну. С этой стороны виднелась смутно светлеющая в темноте дорога, ведущая к центру, нефтяные вышки на недалеких холмах. За несколькими кварталами частного сектора уже шла загородная местность. Разбомбленный город окутывался ночным мраком. Обстрелы артиллерии прекратились, слышались только заливистые очереди, во всех концах города весело вспыхивали ракеты освещения да небо прочерчивали трассирующие вперемешку с зажигательными очереди.

Красиво, блин… Пашка зевнул и поежился. Становилось холодно. Очень холодно. А днем уже солнышко выглядывало, такое… не совсем холодное. Одно слово – юг… А ведь еще только начало января, новогодние праздники. Обидно…

Вдали горел пробитый нефте- или газопровод, прорезая темноту ярким плотным костром. На вершине горы напротив – еще один такой же, но вроде размером поменьше. Вот куда деньги-то улетают.