Рехан. Цена предательства

Склонившись больше ко второму, встал с удобного чистого топчана, который сейчас так не хотелось покидать. Слабость навалилась еще больше. Заныли незажившие раны, болью отозвалось все тело. И все-таки Пашка чувствовал себя отдохнувшим. Поразительно, но он никогда еще не восстанавливался так быстро.

Во двор вышли под надзором Ахмета и приставленных к ним двух страшноватого вида боевиков лет тридцати, что подпихивали пленных стволами в спины. На улице царила непроглядная темень, столь привычная для горных районов.

На руках щелкнули браслеты, рядом раздался такой же щелчок. Повисла пристегнутая к браслетам цепочка. Приковали друг к другу, догадался Пашка, хрен куда убежишь с этим балластом. Вот жизнь… У своих ходил в наручниках, у чертей хожу в наручниках. А по концовке грохнут. И улыбнулся. В темноте выражения лица все равно не разглядеть. Вдохнул полной грудью, наслаждаясь чистым, ароматным ночным воздухом.

Где-то неподалеку раздался каркающий голос Султана. Ему ответил рыжебородый, отозвавшись практически сразу.

Пашка почему-то решил, что говорят о них.

– Старый ишак, – ругал кого-то командир, – я ему говорю – у них ни царапинки, сильные, как годовалый мул, любую работу делать могут. А он все свое, нет, говорит, мне уже сказали, что вы их почти убили. Зачем, говорит этот шакал, мне эти трупы, они и ложки поднять не смогут после вас. Спихнуть мне их хочешь, чтобы у меня умирали, еще и денег возьмешь? Даже взглянуть не захотел, – мотал он в негодовании бородой, – я его чуть там не прибил.

Надо было зарезать осла.

– Нельзя, Султан, – наставительным тоном произнес Усман, – ты ведь знаешь, он – уважаемый человек.

– Кишки ему выпустить надо было, – Султан остывал медленно, – теперь возись с этими… Я им ад устрою, сразу не убью, нет. Будут мучиться. Усман, что молчишь, брат? – спросил, положив руку рыжебородому на плечо. Темнота, немного помолчав, ответила ровным голосом:

– Там видно будет. Идти пора, Султан, дорогой.

Все уже готовы.

– Да, пойдем, пожалуй, – Султан закинул автомат на плечо и принялся натягивать на руки перчатки с обрезанными пальцами, – пойдем на гору, на нашу Аккадию*. Отсидимся там, оправимся от этих ударов. В последнее время нам досталось. Обложили, шакалы, наступают… Посидим в родных горах, отдохнем, потренируемся, молодежь поучим, – словно кого-то успокаивая, говорил Султан, – все, с Аллахом, двинулись, – каркнул он погромче.