Конец индивидуума. Путешествие философа в страну искусственного интеллекта

Что за небрежность! Пол под моими ногами скрипел, неприятно нарушая тишину.

– Спасибо, что приняли меня, – начал я по привычке к долгим приветствиям, которую приобрел в Кремниевой долине.

Он резко меня оборвал:

– Хватит болтать.

Другого стула в комнате не было. Рене, казалось, это не волновало, поэтому я решил стоять и вынул из сумки записную книжку, чтобы делать заметки.

– Итак, учитель, это по поводу здравого смысла…

– Самой распространенной вещи на свете! – пригвоздил он.

Сделав вид, что записываю, я изобразил сосредоточенное выражение лица.

Мне пришлось проделать весь этот путь не для того, чтобы выслушивать банальности. Подняв ручку, я обратил на Рене взгляд, полный надежды. Но он не стал развивать свою мысль.

– Но почему же? – осмелился спросить я.

Он поднял густые, слегка скошенные брови, которые придавали его лицу какой-то азиатский оттенок.

– Вам нужен порядок причин?

Может, лучше бы я ушел, больше ни о чем не спрашивая. Всегда мог бы сказать, что видел Декарта, процитировать его фразу о «самой распространенной вещи» и этим, собственно, и ограничиться.

– Не следует упорствовать с поиском причин в здравом смысле, – продолжал он, не глядя на меня, словно бы говорил сам с собой. – В первую очередь, это очевидность: без здравого смысла, которым вас одарила природа, как вы могли бы сориентироваться в незнакомом городе, поднимать ноги вровень со ступеньками лестницы в этом доме и найти общие слова, которые позволяют нам вести этот диалог?

Таким образом, эта неловкая беседа была вдруг повышена до ранга диалога.

Я, немного надувшись, поддакнул.

– Представим на мгновение, что какой-нибудь злокозненный гений лишил нас здравого смысла: наши органы чувств продолжали бы воспринимать окружающие вещи, осмелюсь предположить даже, что наш разум мог бы формировать их ясные и отчетливые идеи, но как мы смогли бы схватывать отношения между всеми вещами, образующими наш мир? Может быть, тогда следовало бы обратиться к интеллектуальному познанию, чтобы при помощи одного лишь рассуждения вывести движения мускулов и правила морали? Это невозможно.

Мы бы погибли, не сделав и трех шагов.

– Но откуда берется этот здравый смысл? Вы же детерминист…

– Детерминист! – восклицает он. – Что еще за болезнь такая?

Действительно, это слово тогда еще не придумали. Я закусил губу. Неподходящий момент для оплошности.

– Я хочу сказать, что, поскольку наше тело напоминает часы, сделанные из колесиков и пружин…

– Ха! Вы очень милы.