Контракт Паганини

Осторожно осушал влажные поверхности, капал специальный реагент, фотографировал проявляющиеся отпечатки. Толстяк вздыхал так тяжко, словно каждое движение давалось ему ценой мучительного напряжения, словно он вконец обессилел.

Йона, прищурившись, посмотрел на палубу и увидел ведро с привязанной веревкой, рядом валялась кроссовка. Возле кухни пахло подгнившими картофельными очистками.

Комиссар снова взглянул на фотографию в водительских правах. Посмотрел на рот молодой женщины, на губы, вроде бы с трещинками, и вдруг понял: чего-то не хватает.

Он как будто что-то видел, хотел сказать об увиденном – но совершенно забыл, что именно он видел.

Комиссар дернулся – в кармане зажужжал телефон. Звонил Нолен.

– Йона.

– Это Нильс Олен, главный патологоанатом отделения судебной медицины в Стокгольме.

Йоне стало смешно. Они знали друг друга двадцать лет, и он узнавал голос Нолена безо всяких церемоний.

– Она ударилась головой? – спросил комиссар.

– Нет, – удивленно ответил Нолен.

– Я подумал – может, она нырнула и наткнулась на камень.

– Нет, ничего подобного. Она утонула, это и стало причиной смерти.

– Ты уверен? – настаивал Йона.

– Я нашел пенистый грибок в ноздрях, разрывы слизистой в горле – возможно, из-за сильных рвотных спазмов. В бронхах и трахее – бронхиальная секреция. Легкие нашей покойницы – типичные легкие утонувшего человека, они наполнены водой, тяжелее обычного и… да.

Оба замолчали. Комиссар услышал скребущий звук – как будто что-то ударилось о железную опору – и спросил:

– Ты что-то хотел?

– Да.

– Может, расскажешь?

– У нее в моче повышенное содержание тетрагидроканнабинола.

– Марихуана?

– Да.

– Но не от этого же она умерла.

– Не от этого, – спокойно ответил Нолен. – Просто я подумал, что ты как раз пытаешься реконструировать развитие событий… и что в головоломке есть неизвестная тебе небольшая деталь.

– Погибшую звали Пенелопа Фернандес.

– Очень приятно, – буркнул Нолен.

– Что-нибудь еще нашел?

– Нет.

Нолен засопел в трубку.

– Ну, говори, – подбодрил его Йона.

– Понимаешь, это не обычная смерть.

Нолен замолчал.

– Так что же ты нашел?

– Ничего. Но у меня есть ощущение…

– Браво, – похвалил Йона. – Моя школа.

– Ну да, звучит глупо, я знаю, но… То есть ясно, что речь идет о mors subita naturalis, совершенно естественной смерти… Но если это и естественная смерть, то это весьма странная естественная смерть.