Таблетка от одиночества

 – Тогда я возьму с собой игрушки.

Всегда улыбаюсь, когда она переходит на такой тон. Доставляет удовольствие наблюдать, когда твой ребёнок набирает полную грудь воздуха и начинает говорить, как конферансье. Все дети стараются казаться старше. Особенно много радости приносит, когда твой ребёнок начинает командовать, словно взрослый человек.

– Конечно, бери игрушки, какие захочешь.

– А что, если я хочу взять все?

– Ну, если сможешь все унести, – улыбаюсь я.

– Тогда нужно подумать.

– Думай, но поспеши, а то погода на улице портится, нужно успеть до дождя.

Как же всё-таки материальны мысли и слова: стоило только подумать о проливном дожде, как он уже колотит в окна. Хреново быть дождём в тёмный и холодный вечер, когда все тебе не рады и хотят прогнать прочь. Когда ты стучишь людям в окна и кричишь им о том, что ты тут, а они, глядя на тебя, задёргивают шторы, запирают двери и попросту не выходят к тебе на улицу. Любовь бывает разная, но всё равно она любовь, жестокая, нежная, глупая и наивная, серьёзная и безответная, но любовь.

Вот и дождь, возможно, просто нас так любит. Совсем просто полюбить солнце, тёплый вечер, зелёную траву под окном, и так сложно радоваться тёмным тучам и чёрным вечерам с проливными ледяными дождями. Кто придумал, что знойным летним днём нужно радоваться, а холодными дождливыми ночами – грустить? Дождь ночью ничем не отличается от грибного, просто один спрятан в темноте, а другой пропитан светом. Возможно, всё перевернуто наоборот, просто мы в это поверили…

– Ты готова?

– Да, папочка! – радостно крикнула она, выбегая из комнаты.

– А где же игрушки?

– Ой, совсем забыла, они в рюкзаке.

– Давай бери рюкзак и надевай курточку, на улице ливень.

* * *

В её лице я вижу, как дети могут быстро забывать, быстро и с весёлыми криками спускаться вниз по лестнице. Дети не живут грустью и воспоминаниями, именно поэтому детские улыбки самые искренние, в этих улыбках нет отпечатка боли прошлых лет.

Дети всё помнят: ушибы, ссадины, обиды, но улыбаются всегда чисто и искренне, сохраняя в своём сердце наивность.

Я проклят, если всю оставшуюся жизнь буду помнить, как улыбка на мгновение стирается с лица моего ребёнка, словно дождь смывает мел с асфальта, и видеть отчуждённый грустный взгляд. Будь у меня выбор, то в тот момент я бы сделал его не в свою пользу. Будь у меня выбор, я снова и снова бы уходил, оставляя её… оставляя их вместе… но без себя.