Шрамы

Картину райского уголка, для жизни, дополняло полное отсутствие ванной комнаты и туалета, то есть не отсутствие туалета внутри дома, а отсутствие туалета, уборной, как такового достижения цивилизации, в принципе. Периодически это ставило в тупик, но на помощь приходил тот самый, не тронутый лопатой, огород – райские кущи девственной природы. Проблема с душем тоже оказалась решаемой, но несколько экстравагантно – нагрев воды в вёдрах, на плите, в душевую комнату превращалась целая кухня и Игорь с удовольствием выполнял роль душевой системы, поливая Надю из ковшика.

После чего оба, довольные, ползали по полу с тряпками и собирали разлившуюся воду – романтика! Сколько же было в этом доме любви, ласки и нежности! Только чтобы окружающая жизнь не прекратилась как таковая из-за голода, молодые Нядя и Игорь выходили в курятник насыпать комбикорма нескольким пернатым. Кур было жалко, Игорь не смог себя заставить убить, ради того, чтобы поесть, никого тем более курицу, которая по всем меркам куриной жизни, была заслуженной старейшиной курятника. По самым скромным подсчётам ей было, со слов бабушки, больше десяти лет. Да и не решило бы это убийство проблему глобально, а решение необходимо было искать срочно. Работы, на которую мог бы устроиться Игорь, в посёлке не было, да и работать не было времени, так как он студент – очник. Проблема с посещением института решилась легко – он перевёлся на заочную форму обучения. Денег на существование требовалось, таким образом, меньше, но проблему с пропитанием не решало. На перспективу он вспахал огород, засеял картофелем, огурцами и помидорами, а для того, чтобы выжить здесь и сейчас, день через день они брали вёдра и отправлялись на поселковую бойню. Игорь оставлял Надю около соседней лесополосы, так как подходить ближе было невыносимо из-за трупного запаха разлагающегося мяса, сам же, шёл на дальше, залазил в чан для отходов и пытался там найти то, что можно было бы съесть – копыта, хвосты, желудки – всё это тщательно очищалось от опарышей, чувствующих себя просто великолепно в преддверии ада, после чего всё добытое долго варилось и, в принципе, было готово к употреблению. Так шёл месяц за месяцем, дом уже был отштукатурен и побелён, забор стоял как новенький, а в уголке участка гордо высился туалет, с прибитой табличкой – «memento mori».