Королева у власти

– Рубен не сделал ничего плохого.

– Он совершил государственную измену.

– Он был до смерти напуган.

– А кто нет? – Ник сказал это тоном, подразумевающим и его самого.

Даже живя по эту сторону великой крепости, они все равно боялись. Ее бросило в дрожь при мысли о том, что ситуация на войне гораздо хуже, чем позволяют думать простому народу. Она предположила, что в данном случае неведение было блаженством, может быть, даже милосердием, если альтернативой были страх и паника, которую невозможно унять.

– Каково наказание за измену?

– Смерть.

– За любую? Вне зависимости от тяжести?

Ник слегка прищурился от ее яростного нападения, понимая, что она уже знает ответы. Но все равно подчинился.

– Да. Действия против короны не могут быть встречены снисходительно, независимо от личности. Это продемонстрировало бы слабость правителя и открыло врата для безжалостных стервятников, вроде Вальгарда, чтобы нанести удар в полную силу.

– Каждый должен иметь право предстать перед судом, чтобы быть услышанным.

– И у них есть такая возможность, но правитель должен быть последовательным.

– Думаешь, Рубена стоило убить?

Это была проверка, прямиком в которую он угодил. Ник знал это, и его лицо исказилось от противоречивых эмоций.

– Ты забыла, что именно я посоветовал ему бежать?

Нет. Она никогда этого не забудет. Его милосердие определило ее мнение о нем еще до первой встречи. Те изумрудные глаза, в которые она заглянула прежде, чем они заговорили, – уже тогда она знала, что он другой.

Она изменила вопрос:

– Будь ты королем… распорядился бы о его казни?

Лицо Ника исказилось от боли, и на мгновение она пожалела о вопросе, зная, что он отягощен бременем, которое однажды должен будет полностью взвалить на себя. Решениями, которые обязан будет принимать.

– Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Чтобы доказать, что права. Знать, что ты не похож на отца. Она не произнесла это вслух. Фейт не завидовала его положению и судьбе королевства, которые свалятся на него, когда он станет королем.

Она помотала головой:

– Да просто так.

Наступила тишина, и Фейт ожидала, что на этом разговор закончится и Ник просто уйдет. Но он заговорил тихо, словно так его предательское признание могло быть поглощено потрескиванием горящей древесины, на которую они оба смотрели.

– Нет.