Королева у власти

Мама мальчика подошла к нему, и они взялись за руки. В ушах Фейт стучала кровь, пульс участился. Она молила о прощении, но это едва ли помогало ослабить хватку тьмы, которая сжимала ее сердце. То, что она собиралась сделать, было необратимым, неизгладимым клеймом на душе, но она не могла позволить себе быть эгоисткой, когда смерть мальчика от рук короля невозможно было даже представить.

Фейт отгородилась от громких мыслей, которые боролись с ее движениями, когда она подняла раскрытую ладонь – больше для королевского представления, чем надобности.

Она почувствовала, как давление пульсирует, нарастая, прямо в кончиках пальцев, как будто держала сущность его разума в своих физических объятиях, хрупкая сфера из тонкого стекла разобьется вдребезги по ее милости.

Для всех в зале мальчик продолжал извиваться и кричать в агонии, моля о смерти. Но его разум был умиротворен, он не чувствовал боли и счастливо смотрел в глаза покойной матери. Зафиксировав этот образ как последнее, что он запомнит, Фейт сжала кулак резким движением.

Его смерть отразилась на ней обжигающей болью внутри, и она поморщилась, стиснув зубы так сильно, что даже боялась сломать их. Всего на несколько секунд.

Мальчик и его мама застыли. А потом их изображение медленно рассыпалось на кусочки и испарилось, превращаясь в ничто, и перед ней снова появился тронный зал. Безжизненное тело упало на мраморный пол, и воцарилась тишина, нарушаемая лишь биением ее сердца.

Фейт потребовалось мгновение, чтобы осознанно вздохнуть, чувствуя, как к горлу быстро подступает желчь.

Она крепко сжала дрожащие кулаки и подавила всепоглощающую ярость, которая подталкивала на безрассудный поступок. Она не смотрела на мальчика, неподвижно лежащего на холодном полу, чтобы сохранить в памяти образ его последних мгновений в собственном доме со своей матерью, а не в большой чужой комнате, окруженного незнакомцами. Она повернулась к королю, едва скрывая ненависть:

– Уверена, кто-нибудь из слуг сможет убрать его отсюда.

Король мрачно усмехнулся:

– Впечатляет, главная шпионка.

Ты гораздо безжалостнее, чем я думал. Моему сыну есть чему у тебя поучиться.

В его извращенном уме это считалось комплиментом.

Фейт была противна сама себе. Она сохраняла маску невозмутимости и отказывалась смотреть на друзей, боясь обнаружить осуждение и ужас в их глазах. Для них и всех стражников в зале все выглядело так, словно она действительно мучала беспомощного мальчика, безжалостно расщепив его разум.